‒ Тебе нравится «Бесконечная история»?
‒ Это один из моих любимых фильмов. Хотя Артакса сделали грязным. Я выплакл все глаза.
‒ Я тоже, ‒ я уставилась на него, и это чувство узнавания стало ещё глубже. ‒ А как же «Принцесса-Невеста»?
‒ Здравствуйте. Меня зовут Иниго Монтойя. Ты убил моего отца. Приготовься умереть.
Меня охватило удивление.
‒ Думаю, у нас много общего.
Кэллум встал и заключил меня в объятия. Нежность блеснула в его глазах, когда он отвёл волосы с моего лица.
‒ Я не беспечный, Джорджи. Мне повезло. И я готов бороться за дары, которые преподнесла мне судьба.
Я с трудом сглотнула, глядя на свой собственный подарок ‒ моего сексуального, глупого дракончика, который, казалось, никогда не волновался. Я так легко влюбилась в него. Но Кэллум был таким легким. Он казался таким уверенным в Грэме. Что случится, если я не чувствовала того же? Где-то в глубине моего сознания бесполезный голос предупредил меня о другой возможности ‒ гораздо более вероятной, чем я хотела бы признать.
Что, если Грэм влюбился в Кэллума, а не в меня?
Я хотела спросить. Вместо этого я открыла рот и спросила:
‒ Что, если Грэм не любит фантастические фильмы восьмидесятых?
‒ Немыслимо, ‒ сказал он, идеально шепелявя.
У меня вырвался неуверенный смешок. Затем я глубоко вздохнула.
‒ Думаю, нам стоит спуститься вниз и выяснить.
Кэллум улыбнулся.
‒ Как пожелаешь.
Глава 9
Кэллум
Джорджи чувствовала себя более расслабленной, когда мы спускались по винтовой каменной лестнице башни.
Некоторые люди могут возразить, что оргазм ‒ неподходящее средство для снятия стресса. Я не относился к таким людям. Моя ведьмочка была напряжена, как пружина, до того, как я посадил её к себе на колени. Теперь ее глаза слегка заблестели. Если бы я смог убедить Грэм разрешить ей пройти к Оракулу, она, возможно, чаще дарила бы мне свои широкие улыбки, обнажавшие ее ровные белые зубы и окрашивавшие щеки румянцем.
Как оказалось, у меня был план, как воплотить это в жизнь. И если бы мой план сработал так, как я надеялся, я мог бы даже вызвать улыбку у одного ледяного дракона.
Я понизил голос, помогая Джорджи спуститься по особенно крутому повороту лестницы.
‒ Не могла бы ты кое-что для меня сделать?
Она с любопытством посмотрела на меня.
‒ Я попробую.
‒ Давайте я скажу, когда мы встретимся с Грэмом. У меня есть идея.
‒ Что за идея?
‒ Кое-что простое. Но, возможно, мне придется корректировать свою стратегию на ходу, в зависимости от реакции Грэма. Ты мне доверяешь?
На мгновение я подумал, что она начнёт спорить. Затем Джорджи кивнула.
‒ Хорошо. Я тебе доверяю.
‒ Спасибо, ведьмочка. Будь осторожна.
‒ Как ты думаешь, Грэм не будет против, если ты надел его одежду?
Я взглянул на свободную рубашку и на удивление хорошо сшитые брюки, которые Грэм оставил после того, как перекинулся.
‒ Выбор был один ‒ или это, или ничего. Если он будет возражать, я просто похвалю его за рукоделие.
Джорджи изучала шов на моем рукаве наметанным взглядом ведьмы.
‒ Ты думаешь, он сам шьёт себе одежду?
‒ Если только у него нет портного, запертого в одной из его башен.
Она вздрогнула, явно обдумывая такую возможность.
‒ Или, может быть, он путешествует самолетом и ходит по магазинам.
‒ Сомнительно. Он говорит что-то вроде «ты должна уйти» и «подкрепится».
‒ Верно. Вероятно, он редко выходит из дома.
‒ Или вообще никогда.
Мы прошли ещё один крутой поворот, и я остановил её, положив руку ей на плечо.
‒ И Джорджи?
‒ Да?
Я снова понизил голос.
‒ Может быть, мы пока оставим все эти разговоры о спаривании при себе? Люди, которые все отрицают, как правило, плохо реагируют, когда им говорят правду. А сейчас любимая река Грэма находится в Египте.
На секунду в её глазах промелькнуло замешательство. Затем Джорджи бросила на меня раздражённый взгляд.
‒ Я отказываюсь смеяться над этим.
‒ Я подумал, что это было довольно неплохо, ‒ мягко сказал я.
‒ Это было ужасно. Большинство твоих шуток ужасны.
Я вздохнул.
‒ Тогда хорошо, что я такой привлекательный.
Она позволила мне помочь ей преодолеть последние несколько ступенек, поворачивая голову и разглядывая серые каменные стены крепости, украшенные факелами, укрепленными в железных кольцах.
‒ Ты знаешь, куда идёшь? ‒ прошептала она, когда мы вошли в длинный коридор.
‒ Нет, но большинство средневековых замков, построенных для обороны, имеют предсказуемую планировку.
А Белые Ворота определенно были средневековыми. Здание выглядело так, будто его не обновляли с момента постройки. Звук наших шагов эхом отдавался от голых стен, покрытых инеем. Вокруг факелов вода стекала по камню ручейками, которые собирались на полу в лужицы. Арочные окна позволяли слабому солнечному свету проникать на каменные плиты. Снег заносило через отверстия, в которых не было стекол, чтобы предотвратить проникновение холода и влаги.
Единственными проёмами в унылых серых стенах были глубокие ниши. Большинство из них были пусты, но в некоторых хранилось прикрепленное к камню оружие древнего вида. В одной из них на пьедестале стояли огромные доспехи, а в забрале шлема виднелась лишь темная узкая щель.
Джорджи вздрогнула, и я переплел свои пальцы с её и сжал ее руку.
‒ Пошли. Почти пришли.
Ещё несколько минут мы шли молча, пока не достигли массивных деревянных дверей. Дерево украшали замысловатые символы, похожие на те, что покрывали Грэма от плеча до запястья.
Я посмотрел на Джорджи.
‒ Кажется, мы нашли Большой Зал.
‒ Может, постучать? ‒ одними губами спросила она.
Я покачал головой. Несомненно, Грэм уже знал о нашем присутствии. Я ещё раз сжал руку Джорджи и толкнул дверь.
Джекпот.
Перед нами открылся Большой зал, более впечатляющий, чем остальная часть крепости. На стенах висели гобелены с изображением рыцарей в битве. Арочные окна сверкали витражами, которые отбрасывали разноцветные квадраты на каменные полы. В очаге горел огонь, тепло которого было желанным спасением от холода, охватившего остальную часть крепости. На крюке над огнем висело что-то вроде котелка для готовки. В воздухе витал аромат тушеного мяса.
Грэм сидел во главе длинного деревянного стола, его холодный взгляд был устремлён на нас с Джорджи, когда мы вошли в комнату. У его локтя стояли кувшин и деревянная чашка. В воздухе витал аромат пива, смешанный с ароматом тушёного мяса. Наши рюкзаки были прислонены к одной из толстых резных ножек стола.
‒ Ты занёс наши вещи внутрь, ‒ сказал я, придав своему тону бодрости, пока провожал Джорджи к столу и выдвигал для нее стул. Как только она устроилась, я встретилась взглядом с Грэмом. ‒ Не возражаешь, если я присяду?
‒ У меня такое чувство, что это не имеет значения, ‒ ответил он, внимательно оглядывая мою одежду. ‒ Кажется, ты делаешь всё, что хочешь, независимо от желаний других.
‒ Это неправда, ‒ я сел и бросил на Джорджи заговорщический взгляд. ‒ Я хорошо себя веду.