Она слабо улыбнулась, прежде чем перевести осторожный взгляд на Грэма. Её плечи снова напряглись. О новом оргазме не могло быть и речи ‒ по крайней мере, в данный момент, ‒ поэтому я одарил Грэма своей самой обаятельной улыбкой.
‒ Мы хотели бы поговорить о поисках Джорджи.
‒ Я дал вам свой ответ, ‒ проговорил Грэм. ‒ Мой ответ ‒ нет.
Он отодвинулся от стола и встал, держась одной рукой за спинку стула. Его крупное тело было закутано в ещё один комплект хорошо сшитой одежды на меху, сделанной из шкуры какого-то животного. Из-под рукавов выглядывали татуировки на запястьях, геометрические узоры, обрамлённые тёмными волосами. У него были руки фехтовальщика ‒ большие и мускулистые, с узловатыми костяшками, испещренными десятками крошечных серебристых шрамов. Бессмертному требовалось немало усилий, чтобы оставить эти шрамы. Кто бы ни нанёс ему эти раны, он был жестоким противником. Неудивительно, что он так легко отделался от меня на улице.
Внезапно я понял, что на самом деле он вовсе не сражался со мной. Он просто играл со мной, как могущественный дракон, сражающийся с более слабым противником. Он справился со мной с минимальными усилиями.
И разве это не привлекло внимание моего члена? В моих одолженных штанах ‒ его штанах ‒ стало ещё теснее. Меня окутал его запах ‒ дыма, пота и влажной шерсти. Он не был неприятным. Как и он, аромат был сильным и, несомненно, мужским. Даже если бы я снял его одежду, я всё равно пах бы им.
Грэм издал сдавленный звук. Его губы приоткрылись, когда он уставился на меня, в его светлых глазах читалось замешательство. Они по-прежнему были холодными, но теперь подернулись поволокой, что-то хищное шевельнулось в ледяной глубине.
Я медленно откинулся на спинку стула.
‒ Я надеялся, что ты подумаешь о том, чтобы изменить этот ответ на «да», ‒ я позволила ленивой улыбке тронуть мои губы. ‒ Грэм, ‒ тихо добавил я.
Скрипнуло дерево. Мы оба посмотрели на его руку, которая так крепко сжимала спинку стула, что побелели костяшки пальцев. Моя магия пробудилась, подняла голову и натянула поводок. Иногда поводок был бесполезен. Когда желания человека были достаточно сильны, они осуществлялись независимо от того, хотел я того или нет. Сейчас в моём сознании вспыхнуло видение, образы заиграли перед моим мысленным взором.
Покрытые шрамами руки держали меня за бёдра… Моя собственная спина была распростерта передо мной, мышцы напрягались, когда я поглощал уверенные толчки… Я оглянулся через плечо как раз перед тем, как большая рука обхватила мою грудь и подняла меня вверх…
‒ Прекрати, ‒ прорычал Грэм.
Видение рассеялось, кусочки нас с Грэмом разлетелись в разные стороны.
Джорджи судорожно вздохнула.
Я откинулся на спинку стула, не сводя глаз с Грэма. Снаружи поднялся ветер. Он завывал в дымоходе, заставляя огонь плясать. Я заставил себя оставаться неподвижным, моя поза была расслабленной и более чем дразнящей. «Приди и возьми меня», ‒ гласила моя поза. Да, я был добычей, но я не боялся быть съеденным.
Грэм переключил своё внимание на Джорджи.
‒ Я не потерплю колдовства в своём доме, женщина.
Её глаза расширились.
‒ Я ничего не делаю!
‒ Оставь её в покое, ‒ тихо произнёс я, снова привлекая внимание Грэма к себе. ‒ Она не использует никакой магии. Ей нужно добраться до Оракула. Это важно.
‒ Она не переживёт путешествие.
‒ Ты этого не знаешь, ‒ сказала Джорджи, явно забыв о своём обещании позволить мне разобраться с Грэмом.
Он повернулся к ней.
‒ Да, я знаю. Оракул находится в тридцати милях отсюда, и с каждой милей на пятьдесят градусов холоднее, чем предыдущая. Снежные сугробы вздымаются выше, чем самые высокие горы в мире людей. Трещины открываются регулярно и без предупреждения, отправляя посетителей в бездну, настолько непостижимую, что даже я не уверен, насколько она глубока. Единственное, в чём можно быть уверенным в Гелхелле, ‒ это смерть. Так что сделайте себе одолжение и отправляйтесь домой.
‒ Пойдём с нами, ‒ предложил я, и мне захотелось посмеяться над тем, как он невольно согласился с моим планом. Не одни отношения расцвели благодаря вынужденной близости. Если бы мне удалось уговорить его сопровождать нас с Джорджи к Оракулу, был бы шанс, что по пути он согласился бы на парные узы. Венцом на торте стало бы то, что Джорджи овладела бы собой и возглавила дом Блэквудов. Я убью двух зайцев одним выстрелом, стану героем и проведу следующие шесть месяцев, доводя обе свои пары до забвения (в переносном смысле, конечно). Кроме того, эти шесть месяцев были скорее отправной точкой. Я был готов к более длительным срокам.
Джорджи удивлённо посмотрел на меня. Грэм нахмурился.
Я наклонился вперёд и стал отстаивать свою точку зрения.
‒ Ты защищаешь Оракула сотни лет. Я полагаю, ты знаешь местность и все её скрытые опасности. Если ты боишься, что с нами что-нибудь случится, отведи нас к Оракулу сам. Джорджи сможет сделать свои дела, а потом мы с ней отправимся восвояси, ‒ что было небольшим упущением, поскольку мы с Джорджи не собирались покидать Гелхеллу, если он не поедет с нами.
Челюсть Грэма дёрнулась. В его глазах вспыхнула борьба ‒ долг против желания. Я выругал себя за то, что не стал выпытывать у Найла подробности о паре Грэма. Как он умер? Когда он умер? Если Грэм вступил в Братство, чтобы остаться в живых, у него должна была быть причина. Было бы полезно знать эти вещи. Но я никак не ожидал, что Грэм Абернати станет моей парой.
Так что теперь я летел вслепую, пытаясь убедить ледяного дракона оттаять ровно настолько, чтобы дать мне шанс. Если он взломает дверь, я был уверен, что смогу открыть её до конца.
Ветер завыл громче. Огонь в камине откликнулся, языки пламени взметнулись вверх, словно желая присоединиться к ревущему потоку.
Джорджи посмотрела на пламя.
Грэм посмотрел на неё. Его взгляд скользнул по изящной линии её подбородка. Выражение его лица незаметно смягчилось.
Конечно.
Грэм был не просто моей парой. Он был и парой Джорджи тоже.
И у меня была возможность открыться.
Повинуясь инстинкту, я обратился к своей магии. Я размотал её цепь, позволив ей устремиться к большому бородатому дракону с волшебными способностями и ледяным сердцем.
Покажи мне, чего ты желаешь.
Я затаил дыхание, когда нити моей силы потянулись к Грэму. Краем глаза я заметил, как Джорджи напряглась. Моя умная ведьмочка, почувствовавшая магию в воздухе. Я не мог вызвать у Грэма вожделение или заставить его что-то чувствовать. Но я мог прочесть его желания так же легко, как взять книгу с полки и разломать корешок.
«Будь осторожен с этим, Кэл», ‒ всегда предупреждала меня моя мама. Даже среди людей стереотипы преследуют нас. Истории об инкубах ‒ и, в меньшей степени, о суккубах ‒ которые забираются в постели и питаются теми, кто этого не хочет или не замечает, существовали не просто так. Секс ‒ это сила. Это мотивировало людей. Заставляло их действовать так, как они не всегда могли контролировать. Секс развязывал войны и вдохновлял на эпические истории. Это могло разрушить королевство... или человека.