Нет.
Я не могла этого допустить. Но Грэм был так зол...
У меня перехватило дыхание. Грэм был зол. А вчера он был возбуждён. Временами он казался испуганным или сбитым с толку. Он почувствовал то, чего не должен был чувствовать.
В моей голове зазвучал голос Кэллума: «Связь пары ‒ это не всегда удар молнии, Джорджи. У всех по-разному. Но это нельзя игнорировать».
Грэм не проигнорировал нас. Он пытался. Он отправил нас по комнатам и приказал убираться. Он заявил, что ему всё равно, если мы пострадаем.
А потом принёс нам тушеного мяса.
‒ Тогда убейте меня, ‒ внезапно сказала я, вздёрнув подбородок.
Кэллум пристально посмотрел на меня. Я жестом велела ему замолчать, не отрывая взгляда от Грэма.
‒ Сделай это, ‒ сказала я, моё сердце гулко стучало в ушах. ‒ Если я прокляла тебя, убив меня, ты освободишься. Найл Бэлфор доказал это, убив Мулло. Проклятие, убившее ваших женщин, рассеялось в ту же секунду, как Мулло испустил последний вздох. Сделай то же самое сейчас. Убей меня.
Рычание Кэллума эхом разнеслось по ледяной башне.
‒ Джорджи...
‒ Тихо, ‒ сказала я, отводя взгляд от Грэма на достаточное время, чтобы бросить предостерегающий взгляд на Каллума. ‒ Это касается только нас с Грэмом.
Грудь Кэллума быстро поднялась и опустилась. На его челюсти дёрнулся мускул, и на секунду я испугалась, что он может проигнорировать мой приказ. Наконец, он коротко кивнул.
Я повернулась к Грэму.
‒ Ты можешь покончить с этим в ближайшие несколько секунд, если сбросишь меня с этой башни. Я ведьма. Как ты любезно заметил, моя сила ничто по сравнению с твоей. Я, вероятно, не переживу падения.
Глаза Грэма сверкнули. Он поднял руку, словно хотел прижать её к груди, но, казалось, спохватился и опустил её.
‒ Я...
‒ Убей меня, ‒ произнесла я. ‒ Я для тебя никто.
Его брови сошлись на переносице. В его глазах промелькнули эмоции. Гнев. Путаница. Намёки на страх. Он быстро заморгал, как будто это стремительное шествие напугало его. Когда он наконец заговорил, его голос звучал так, словно его выдирали из горла.
‒ Я... не буду.
От облегчения у меня подогнулись колени, но я выпрямила спину. Каким-то образом мне удалось сохранить спокойствие в голосе.
‒ Если ты не собираешься меня убивать, я приму ванну. У тебя отстойный матрас, я не принимала душ сорок восемь часов и страдаю от нехватки кофеина. Любой дракон, у которого хватит глупости встать между мной и горячей водой, проведет следующий месяц в виде жабы, ‒ я повернулась к Кэллуму и произнесла повелительным тоном, который использовала моя мать, когда была сыта по горло низшими бессмертными. ‒ Отведи меня в кальдарий.
‒ Да, мэм, ‒ он протянул руку. Когда я взялась за неё, Грэм с рычанием шагнул вперёд.
‒ Ты не пойдёшь туда одна.
Я обхватила пальцами бицепс Кэллума и многозначительно посмотрела на Грэма.
‒ Тогда, я думаю, тебе тоже лучше пойти.
Кэллум повёл нас к двери, ведущей на лестницу. В нескольких шагах от порога я оглянулась через плечо на Грэма, который смотрел на меня со смесью гнева и недоумения на суровом лице.
Внезапно моя непостоянная сила стала ценным приобретением. Слухи о моей неуклюжести и катастрофах, вызванных магией, преследовали меня всю жизнь. Мои родители делали всё возможное, чтобы утихомирить слухи, но слухи просочились наружу. Когда меня навещали ведьмы из других домов, они часто пытались испытать меня. Я не была легендой, как мои родители, но я всё ещё была их дочерью. Сила ‒ это наполовину умение, наполовину репутация. Если ты вёл себя как человек, способный сровнять город с землёй при помощи торнадо, люди, как правило, относились к тебе соответственно.
Я поймала взгляд Грэма и приподняла бровь.
Поведись, ну давай же.
‒ Ну что, дракон? Ты идёшь или нет?
Глава 12
Кэллум
Воздух в кальдарии был угнетающе тёплым. На стенах потрескивали факелы. Над землёй висел густой туман, распространяя тепло и влагу. Это место, вырубленное в скале под Белыми Воротами, было желанным убежищем от остальной части замёрзшей крепости.
Но это никак не помогло смягчить холод, возникший между мной и Грэмом.
Мы стояли лицом к лицу в маленькой прихожей перед ванной. Джорджи бросила взгляд на огромный квадратный бассейн, наполненный горячей водой, пробормотала «да здравствует Рим» и оставила нас с Грэмом наедине.
Вероятно, это было не самое мудрое решение. Тренируясь с Брэмом МакГрегором, я понял, что хладнокровие ‒ лучшая защита в бою. Затем я увидел, как мужчина угрожает моей паре. Тот факт, что мужчина, о котором идет речь, также был моей парой, казалось, не имел значения.
Он прислонился к стене, на которой всё ещё виднелись следы резца, когда она была высечена, скрестив толстые руки на широкой груди, с угрюмым выражением лица.
Я отплатил ему тем же, стоя у противоположной стены, когда из ванной донеслись тихие звуки плеска и цветочный аромат шампуня Джорджи. При мысли о её роскошном теле, скользком от мыла и тёплой воды, меня охватило раздражение. Наверное, она была похожа на русалку со своими чёрными волосами, прилипшими к голове, и упругими сиськами, покачивающимися над водой. Эти розовые соски, словно маленькие ягодки, просвечивали сквозь пар. Мне следовало вымыть ей спину. Вместо этого я был вынужден играть в гляделки с Грэмом Абернати.
‒ Блядь, ‒ пробормотал я.
Грэм приподнял бровь.
‒ Проблема?
‒ Да. Ты.
Он натянуто, без тени юмора, улыбнулся.
‒ Я, должно быть, неправильно тебя расслышал. Это прозвучало так, будто ты обвиняешь меня в проблемах, которые сам же и создал.
‒ Нет, ты меня прекрасно расслышал.
От него повеяло холодным воздухом.
‒ Единственная проблема здесь ‒ это ты, мальчик.
Глубоко в груди мой дракон поднял голову. Я оттолкнулся от стены и шагнул вперёд, все мое хладнокровие улетучилось. Я остановился в нескольких дюймах от Грэма и оскалил зубы.
‒ Мне уже порядком надоело, что ты называешь меня мальчиком.
‒ Какая жалость.
Я разозлился.
‒ Хотя в этом есть смысл.
‒ О, неужели? ‒ он развел руки и прижался ко мне, его грудь коснулась моей. ‒ Какой же?
Он был на пару дюймов выше меня, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
‒ Судьба подарила две пары, и ты до смерти напуган. Но ты, чёрт возьми, слишком маленький, чтобы смотреть в лицо своим страхам, поэтому прибегаешь к детским оскорблениям и устраиваешь истерику каждый раз, когда твой член становится твёрдым.
Его ноздри раздулись, а в глазах вспыхнуло возмущение.
‒ Вы не мои пары.
‒ Продолжай убеждать себя в этом. Может быть, однажды ты действительно в это поверишь.
Он схватил меня за воротник рубашки и приподнял так, что мы оказались нос к носу.
‒ Вы не мои пары, ‒ прорычал он. ‒ Твоя ведьма отравила меня.
Я улыбнулся.
‒ Это отличная теория, Грэм, но у неё есть фатальный недостаток, ‒ я наклонился и схватил его за член, который был достаточно твёрдым, чтобы прорвать его штаны. Когда он резко втянул воздух, я провёл языком по его губам, ощущая вкус огня, соли и тёмной магии фейри. Я знал, что моя сила мерцала в моих глазах, когда я говорил, прижавшись к его губам. ‒ Ты был твёрдым для меня задолго до того, как выпил то пиво, милый.