Наконец Грэм отстранился и толкнул Каллума обратно.
‒ Раздвинься для меня, ‒ прорычал он, и стон Кэллума был таким глубоким, что сотряс кровать. Он приподнял мои бедра и опустился на меня всем телом, прижимая нас друг к другу от плеча до бедра. Его твердеющий член уперся в мою киску, когда он оперся на локти и раздвинул колени.
Грэм забрался на кровать, в его глазах светилось что-то первобытное и собственническое. Он провёл рукой по спине Кэллума, прежде чем провести ею между его ягодицами.
‒ Блядь, ‒ проворчал Кэллум, его дыхание щекотало мою щеку. Затем его глаза закрылись, когда рука Грэма начала ритмично двигаться.
Я дотронулась до подбородка Кэллума, и меня охватили вожделение и любопытство, когда я увидела, как эмоции отражаются на его лице. Я не могла видеть, что делает Грэм. Придавленная весом Кэллума, я почти ничего не могла разглядеть. Но это не уменьшило моего желания. Напротив, было что-то глубоко чувственное в том, чтобы наблюдать за реакцией Кэллума вблизи. При каждом движении пальцев Грэма Кэллум вздрагивал или стонал. Его ресницы трепетали, а выражение лица менялось от яростной сосредоточенности до дискомфорта и экстаза. Когда Грэм наклонился и поцеловал Кэллума в затылок, тот уткнулся лбом в мое плечо.
‒ Сейчас, ‒ выдохнул он. ‒ Я готов.
‒ Ты уверен? ‒ пробормотал Грэм. Судя по тому, как он двигал бедрами, прижимаясь к заднице Кэллума, он поместил свою эрекцию между ягодицами Кэллума и теперь водил ею вверх-вниз по его расщелине.
Моё возбуждение возросло еще больше. Я прикусила нижнюю губу, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Я не позволяла ничему помешать этому.
‒ Да, ‒ промурлыкал Кэллум мне в шею. ‒ Трахни меня, ‒ он отстранился и погладил меня по щеке. ‒ Как у нас дела, девочка? Ты хорошо себя чувствуешь?
‒ Я чувствую себя превосходно, ‒ я коснулась его челюсти. ‒ Как ты себя чувствуешь?
Он ухмыльнулся.
‒ Я расскажу тебе через минуту.
Он успокоился, наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. Его язык увлажнил мою кожу, когда он наклонился и ввёл свой член внутрь меня. Мы оба застонали. Мои соски уперлись ему в грудь. Кэллум отстранился, затем внезапно подался вперед, его член вошел в меня еще глубже. Его глаза закрылись, и на этот раз его стон был другим ‒ проникновенным и глубоким. Мои глаза расширились, когда я поняла, что Грэм вошел в него.
‒ Ох, блядь, ‒ прошептала я, сжимая киску. ‒ Продолжай.
Кэллум издал дрожащий смешок.
‒ Ты торопишься ведьмочка? ‒ когда Грэм снова прижался к нему, его смех перешел в стон. ‒ Блядь. О, блядь, прямо здесь.
‒ Еще? ‒ тихо спросил Грэм, поглаживая Кэллума по бедру.
‒ Да. Дай мне это.
Грэм подчинился и вошёл сильнее. От этого движения член Кэллума проник в меня ещё глубже, сорвав тихий вскрик с моих губ. Моё сердце забилось быстрее, а кожа блестела от пота. Их общий вес вдавил меня в кровать, которая заскрипела, когда Грэм начал двигаться по-настоящему. Он двигал бедрами, задавая неумолимый темп, который заставлял член Кэллума входить в меня снова и снова. Яйца Кэллума шлепали меня по заднице. Его член ласкал мой клитор. Наслаждение захлестнуло меня, я задыхалась и извивалась, пойманная в ловушку мужчинами, пока мы втроем мчались к освобождению.
Затем Грэм схватил меня за лодыжки и прижал мои колени к плечам, широко раскрывая меня.
‒ Трахни мой член, ‒ проскрежетал он. ‒ Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.
‒ Что? ‒ я ахнула, охваченная смятением. Затем Кэллум задвигался, и я поняла, что Грэм обращается не ко мне.
Нет, он обращался к Кэллуму, который оттолкнулся руками и начал двигать бедрами в бешеном ритме. Он протиснулся между мной и Грэмом, входя в меня и насаживаясь задом на член Грэма. Мощные мышцы его груди напряглись. Его глаза горели так ярко, что на него было почти больно смотреть.
‒ Хороший мальчик, ‒ промолвил Грэм, положив руку на плечо Кэллума и не сводя взгляда с его задницы. Через секунду Грэм откинул голову назад. ‒ Черт, парень, с тобой так хорошо, ‒ внезапно он взял верх, вдавливаясь бёдрами в задницу Кэллума.
Наши тела соприкоснулись. Звуки грубого, необузданного секса эхом разнеслись по комнате.
‒ Да, да, ‒ повторяла я, тяжело дыша. Удовольствие пульсировало во мне, каждое нервное окончание потрескивало. Оргазм был уже совсем близко, и я выгнула бёдра, пытаясь поймать его. Я вцепилась в грудь Кэллума, пока мы раскачивались вместе, его толчки становились все менее и менее скоординированными по мере того, как он приближался к оргазму.
‒ Отпусти, m’eudail (с шот. мой дорогой), ‒ выдавил Грэм. ‒ Дай ей это.
Кэллум запрокинул голову. Его тело напряглось, и он открыл рот в бессловесном крике, когда кончил в меня. Я сорвалась вслед за ним, в глазах потемнело, когда моя киска сжалась вокруг его члена. Я смутно различала крики Грэма и тихие стоны Кэллума. От жара, пота и горячего прикосновения крепких тел ко мне.
Потом я легла на бок между Кэллумом и Грэмом, мое тело покалывало после лучшего секса в моей жизни. Боги, у меня звенело в ушах. Кэллум уткнулся носом мне в шею сзади, его теплая ладонь лежала на моем бедре. Грэм расположился прямо передо мной. Его глаза были закрыты, и одно толстое, покрытое татуировками плечо поднималось и опускалось, когда он переводил дыхание. Усталость подернула мои веки. Я вздохнула, готовясь сдаться в битве за то, чтобы не заснуть.
Затем Кэллум приподнялся на локте и заговорил через меня на языке, в котором я узнала гэльский.
Грэм напрягся. Открыл глаза. Он ответил на том же языке, его тон был таким же напряженным, как и его поза.
‒ Ничего страшного, ‒ сказал Кэллум, садясь. ‒ Я просто подумал...
‒ Ты неправильно подумал, ‒ ответил Грэм. Он бросил на меня взгляд, и что-то похожее на панику промелькнуло на его лице. Он встал с кровати и начал одеваться.
Мы с Кэллумом посмотрели друг на друга.
Я с трудом поднялась и увидела, как Грэм натягивает штаны.
‒ Куда ты идёшь?
‒ Никуда, ‒ он сунул ноги в штаны и подобрал с пола рубашку. Отводя взгляд, он пробормотал: ‒ Мне нужно... поесть, ‒ он кивнул, как будто это заявление доставило ему удовольствие. ‒ Вскоре увидимся.
Даже не взглянув на нас, он направился к двери и вышел.
Мгновение мы с Кэллумом сидели неподвижно. Затем Кэллум посмотрел на меня.
‒ Что, чёрт возьми, такое «вскоре»?
‒ Это значит «скоро». Что ты сказал ему по-гэльски?
‒ Ох. Это, ‒ взгляд Кэллума стал задумчивым, и он какое-то время изучал дверь, прежде чем посмотреть на меня. ‒ Прямо перед тем, как я кончил, я мог бы поклясться, что Грэм назвал меня m’eudail.
‒ И что это значит?
‒ Милый. Или дорогой, ‒ в его глазах появилось понимающее выражение. ‒ Он волнуется.
‒ Из-за нас? ‒ я покачала головой. ‒ Что я говорю, конечно, он волнуется из-за нас. Я волнуюсь из-за нас.
Кэллум схватил меня за руку.
‒ Ты?
‒ Я имею в виду, мы просто...
‒ Трахались, как стая цирковых зверей?
‒ Занимались сексом после того, как он погнался за нами из замка, и мы чуть не погибли.
‒ Он также спас нас, девочка. Не пытайся убедить меня, что ты не чувствуешь парных уз. Я знаю, что чувствуешь.