Наконец, я оказался слишком близко и вырвался, моя грудь тяжело вздымалась.
‒ Это была одна из моих фантазий?
Покачав головой, Кэллум пробормотал:
‒ Нет. Это была моя.
Моё сердце пропустило удар. Он тратил так много времени, давая другим то, чего они хотели. Как часто он получал то, что хотел? Я коснулся пряди волос, упавшей ему на лоб, прежде чем провести пальцами по его виску.
‒ Какие ещё фантазии живут здесь?
‒ Я хочу полизать твою задницу, Грэм, ‒ сказал он тихим и будничным голосом. ‒ Я хочу, чтобы ты распластался на моём лице, пока я буду раздвигать тебя языком. Я хочу чувствовать, как ты дергаешься и вздрагиваешь надо мной, когда я буду входить в тебя, дразня и облизывая, пока ты не начнешь извиваться и умолять кончить.
Моё лицо вспыхнуло ярче солнца. Слова застряли у меня в горле, когда в груди смешались вожделение и осторожность.
‒ Что ты?.. ‒ я прочистил горло. ‒ О чём ты просишь... конкретно? Потому что я не… Я имею в виду, не думаю...
‒ Тише, милый, ‒ сказал он, останавливая мой лепет, приложив палец к моим губам. Его взгляд смягчился. ‒ Я знаю, как всё будет между нами, Грэм, и ты не услышишь от меня жалоб. Я не прошу ничего, чего бы ты не хотел дать, ‒ он дёрнул меня за бороду, и в его глазах промелькнула злобная искра. ‒ Но даже большим, сильным парням иногда нужно подкрепиться.
Я прижался лбом к его лбу со стоном, в котором было поровну смущения и вожделения.
‒ У тебя пошлый рот.
‒ Ты даже не представляешь, ‒ усмехнулся он. Кэллум положил руки мне на бёдра, погружая большие пальцы в складки, которые, казалось, были созданы для его прикосновений. Он погладил меня там, и у меня возникло ощущение, что он ласкает меня. Потому что он был нежным. И добрым. И таким милым, что мне захотелось забраться в его объятия и просто... отдохнуть в нём.
‒ Да, ‒ прошептал я, дрожа от возбуждения. ‒ Разбери меня на части, m’eudail.
От нежности у него перехватило дыхание.
‒ Грэм, ‒ пробормотал он, а затем поцеловал меня, на этот раз нежно, просто легчайшее соприкосновение губ и языка. В этом было обещание ‒ возможно, он произнес это вслух, а я просто был слишком увлечён, чтобы знать наверняка. Но я все равно это услышал.
Я позабочусь о тебе.
Я позабочусь о тебе.
Когда у меня снова перехватило дыхание, он обнял меня и похлопал по гладкому каменному полу.
‒ Забирайся сюда для меня.
Мой член бешено раскачивался, когда я позволил ему принять нужную позу: он лежал на спине, а я ‒ лицом к его ногам, оседлав его. Затем его руки легли мне на бёдра, направляя меня назад и опуская себе на лицо. Он раздвинул меня, и волна вожделения, пробежавшая по моему позвоночнику, заставила меня задуматься, как я переживу его язык.
При первом же теплом толчке я зажмурился. Он дразнил и облизывал меня, чередуя длинные, ленивые поглаживания с легкими щелчками, от которых у меня поджимались пальцы на ногах. Желание проложило горячую, томную дорожку от входа к моему члену. После нескольких нежных поцелуев он прижался языком к моей дырочке, надавливая на мой проход.
‒ Боги, ‒ простонал я, и все запреты, которые я, возможно, скрывал, улетучились. Я выгнул спину и безудержно прижался к его губам, прося о большем. Он дал мне это, просунув в меня кончик языка. Я скакал на нём, прижимаясь к его лицу, и мое дыхание становилось неровным. Я открыл глаза и посмотрел на его длинное, мощное тело, распростертое передо мной. Его член, твердый и набухший, лежал на его подтянутом животе, кончик блестел и был таким соблазнительным, что у меня потекли слюнки.
‒ Можно мне прикоснуться к тебе? ‒ спросил я, в нескольких секундах от того, чтобы обойти разрешение и сделать именно то, что я хотел.
Его ответом был тёплый удар языка и приглушённое:
‒ Пожалуйста, сделай это, чёрт возьми, ‒ его дыхание обдало мою дырочку, когда я взял его в руку, и он застонал в моё отверстие, когда я начал поглаживать его.
Он сжал мои ягодицы и приподнял меня достаточно, чтобы выдохнуть:
‒ Ох, ебать, Грэм. Боги, да, именно так.
Он провёл руками по моим бёдрам, оставляя за собой искры, и я почувствовал, как с меня стекает его слюна. Влажный воздух кальдария дразнил мой вход, который был открыт и трепетал.
‒ Черт, как горячо, ‒ прошептал Кэллум, раздвигая меня ещё шире большими пальцами. Он провёл ими вверх и вниз по моему члену, и я почувствовал на себе его пристальный взгляд. Его глаза обжигали мой вход, словно клеймо, посылая молнии вожделения, пронзающие меня насквозь. С хриплым стоном он приподнял мои ягодицы еще шире и зарылся лицом в мои складки.
У меня перехватило дыхание. Он посасывал мою дырочку, и я запрокинул голову, задыхаясь.
‒ Блядь, ‒ простонал я, когда его язык проник внутрь меня. Кэллум промурлыкал в ответ, посылая вибрации к моей распухшей, ноющей мошонке.
Я подался бёдрами назад, безжалостно тёрся о его лицо, пока он сосал и облизывал. Его руки сжимали и разминали мои ягодицы, безмолвно призывая двигаться быстрее. Я повиновался, мои стоны смешивались с развратным звуком его языка, пронзающего меня.
Кэллум издал гортанный одобрительный рык и глубоко проник языком в то место, от которого у меня перед глазами вспыхнули звёзды. Я ахнул и задвигал бёдрами в такт его толчкам. Мой ноющий член поднялся и ударил меня по животу, но я не осмелился прикоснуться к нему. Если бы я это сделал, всё бы закончилось, а я не хотел, чтобы это прекращалось, поэтому я вцепился в член Кэллума изо всех сил, корчась на его лице, и мое дыхание вырывалось из меня жалобными всхлипами, которые эхом разносились по пропитанной туманом комнате.
Воздух наполнился нашими стонами, звуками капающей воды и густым, влажным прикосновением его губ к моей дырочке. Я простонал его имя, продолжая ласкать его быстрее. Он так сильно истекал, что был скользким в моей хватке, его член двигался в моем кулаке. Его стоны отдавались вибрацией от моей дырочки до яиц, которые шлёпались о его подбородок. Кэллум задвигал бедрами, его стоны становились громче.
‒ Кончи для меня, ‒ приказал я, моя рука скользнула по его члену. ‒ Дай мне увидеть это, парень.
Секунду спустя он подчинился. Кэллум с рёвом уткнулся в мою задницу, и горячие струйки спермы потекли по моему кулаку и его животу. Он всё ещё дрожал, когда я слез с него и перевернулся. Моя задница была мокрой. Мой член пульсировал, кончик покраснел от крови, когда я раздвинул его ноги, обнажая его идеальную дырочку. Гладкую, розовую и туго набухшую, как бутон розы.
‒ Я хочу тебя, ‒ прорычал я, размазывая его сперму вверх и вниз по расщелине. Я провёл влажной рукой по его напряженным яйцам и снова спустился к складчатому входу, забрызгав его семенем.
‒ Я твой, ‒ ответил Кэллум, его щеки пылали, а глаза сияли от его силы. Он широко расставил ноги и приподнял задницу, бесстыдно предлагая себя. Он застонал, когда я протолкнул сперму в его дырочку, и вскрикнул, когда я осторожно ввёл палец внутрь, уговаривая его раскрыться. Его член уже снова затвердел, блестящая длина набухла на его животе.
‒ Ты хочешь, чтобы я кончил в тебя? ‒ спросил я, переводя взгляд с его набухающего члена на свой палец, который то входил, то выходил из его покрытой кремом дырочки. Я добавил ещё один палец, и Кэллум издал сдавленный звук и подтянул ноги выше.