Но когда перевалило за полдень, и они устроились на передышку, Дэйв взял ногу Кэнди на колени, чтобы осмотреть и полечить. Он с опаской поглядывал на Кэнди, однако она выглядела, точно сытая хищница. Хладнокровная хищница: все в ней говорило «пока я тебя не трону».
— Тебе все так же противно, как если бы я не вымылась? — Усмехнулась Кэнди. Сожаления в ее голосе не слышалось.
Дэйв не отвечал, глядя на ее лодыжку. На загорелую кожу меж своих ладоней, одна из которых покоилась чуть выше щиколотки, другая — почти на колене.
— Думаешь о Нальдо? — Спросил Дэйв, вдруг поняв, что по-настоящему застал Кэнди врасплох.
Она дернулась и убрала ногу с его коленей. Но на лице ее сияло… чистое, искреннее изумление.
— Ладно, мы его недолюбливали. Прямо скажем, кто-то мог бы признаться, что и ненавидел его. — Дэйв не стал уточнять. — Но тебе-то он нравился?
— Он мне не нравился, и после того, как я потратила на него пулю, стал нравиться ещё меньше.
Они сидели на поваленном каким-то давнишним ураганом трухлявом дереве у самого берега, разведя костер на песке. И Дэйв старался не думать, как им придется проводить ночь. Без круга амулетов… без палаток.
— Скажи… — Он на секунду потупился, затем снова посмотрел на Кандиду. — Ты ведь все еще за команду хороших парней? В смысле, и девушек. В плане… ты меня поняла.
— Никогда в ней не была. — Кэнди помолчала, глядя на воду. Солнце превращало реку в игру искрящихся бликов и непроницаемой тьмы. — Единственная группа, к которой я когда-либо принадлежала, далека от понятия «хороших», как «маринованный огурец» от представления о десерте. Ха… Дикарки, так мы себя называли.
Дэйв что-то такое помнил. В новостях. «Дикарки», да, и «Король Помех». Но в единую картину все это никак не складывалось. Жизнь на острове имела свои особенности, одна из которых — полная оторванность от новостей. Тавелл еще что-то смотрел по телику, когда отряд отдыхал между экспедициями, и Эсди тоже, но Дэйв проводил время в баре или за книжками про космос. Он полагал, что соблюдает информационную гигиену, и это идет ему на пользу. И вот результат — у него ничего не щелкало при упоминании организации «Синее яблоко». Однако выходило, что должно было.
— Планом было уничтожать коррумпированные корпорации и злоупотребляющих магией зажравшихся ублюдков. Тебе, пожалуй, и знать не надо, достаточно вообразить, каково это было — всё пошло не по плану в кратчайшие сроки. — Кэнди невольно погрузилась в ту часть воспоминаний, от которой ей не было мучительно больно. — Формальным лидером «Дикарок» была Люсия. Я же… даже там я была не вполне в команде. Всегда привязана к Вику.
Кэнди опустила голову. Дэйв наблюдал за ней, и, как бы ни было неприятно ему признавать, но те моменты, в которых он полагал, что видит, как через маску Кэнди — через маски, как оказалось — виднеется что-то искреннее, были связаны с ее загадочным Виком.
— Ты еще что-то к нему чувствуешь?
Кэнди смерила Дэйва непонимающим взглядом.
— Виктора, я имею в виду.
— Конечно. Много всего. — Кэнди криво усмехнулась. — Мое тело реагирует на него, как на наркотик, от нехватки которого слишком долго страдало. Иногда мне снится Вик, и всегда это сладкие кошмары, переплетение секса и ужасной тоски, после которых я просыпаюсь разбитой. Мое тело, мое подсознание говорят мне: иди к нему.
— Но если ты хочешь, зачем себя останавливать? — Дэйв чувствовал, что губы у него едва шевелятся, как под «заморозкой» у стоматолога.
— Знаешь, иногда… Иногда в метрополитене, видя приближающийся поезд, ты испытываешь странное желание вытянуть руку. Или прыгнуть на рельсы. Нет никаких причин для подобного, но ты чувствуешь внезапный, сильный позыв сделать это. Как видишь, я еще ни разу не поддалась.
Кэнди нагнулась, положив локти на колени. Мокрые волосы сползли в плеч, закрывая ее лицо от Дэйва.
— Слишком много информации для тебя, да?
— Нет, продолжай… — Он замялся на мгновение. — Если хочешь.
Чему меня научил опыт, так это «не важно, насколько ты сильна, если твой парень любит в гневе швыряться вещами, это не тот, кто тебе нужен», хотела бы сказать Кэнди. Проблема была в том, что Вик не останавливался на битье посуды. Ее шрамы от пуль тому свидетельства.
— Я взрослая женщина, Дэвид, и кроме гормонов и непреднамеренных реакций у меня еще есть разум. Я считаю до десяти, если нужно успокоиться. Если не помогло, даю себе пощечину. А потом решаю. Что бывает, если я этого не делаю, я уже видела. И именно это-то я и пытаюсь сейчас исправить.
Кэнди видела, как Дэйв смотрит на нее. Типа «а ты весьма расслаблена, а?», хотя она часов пять назад грохнула человека из пистолета, а также узнала, что она не невидимка для бывшего мужа. Хоть и надеялась на обратное.