— Не надо со мной связываться, Дэйв. Что бы ты там себе ни думал. Ты полагаешь, что таких, как я, можно исправить. Или победить. Проблема в том, и я говорю по своему опыту, если ты лезешь в это болото, то или проиграешь, или выйдешь из него чем-то похуже, нежели то, с чем боролся.
Он не переспрашивал, понимая, что она о себе и Вике. Но вмиг стал выглядеть несчастным. Оставленным. Она знала этот взгляд. Она еще недавно видела его в зеркале.
— Не смотри так на меня. А то мне кажется, у тебя сейчас слюна потечет, как у лоботомированного.
Дэйв нахмурился, точно его щелкнули по носу.
— Прости. — Кэнди поежилась в неловкости. — Я злюсь не на тебя, а на Юрупари. Нет, даже не на него, а на себя. Как обычно. Но сейчас нам это помогло.
Пару минут до того Кэнди повернулась к Дэйву лицом и так и шла какое-то время, пятясь, чтобы не разрывать с ним зрительный контакт, пока говорит. Однако теперь, на последних словах, остановилась, чувствуя, что наткнулась на какую-то преграду спиной. Острые, шершавые ветви царапали ее плечо.
Нет, не ветви. Ветви не сжимаются с настойчивым намеком, вминаясь в плоть.
Кандида утомленно вздохнула: не хотела, чтобы до этого дошло, хотя и догадывалась, что все может так повернуться.
— К-кэнди… — Дэйв вытянул палец, умоляя ее мысленно скорее посмотреть. Может быть, рвануться из последних сил и спастись.
Кандида медленно перевела взгляд на чудовищно длинные пальцы, сжимающие ее плечо. Оканчивающиеся такими острыми когтями, что их кончики вспороли ткань ее футболки. Дэйв вдруг понял, что это о нем Кандида тогда сказала — этого существа нельзя не испугаться. Для каждого он станет тем, чего он боится больше всего. Найдет самую слабую сторону и не притворится, о нет. Будет тем, что ты ненавидишь больше всего.
Кэнди медленно повернула голову.
— Вот этого-то я и боялась, — пробормотала она, не зная, справится ли с этим.
Глава 16. Sweetheart
И они доподлинно знали значение слова «страх».
Страх — это то, что случалось с другими людьми.
Терри Пратчетт, «Последний герой»
Нет, она не просто знала, что этим кончится. Она приближала эту минуту. Просто не прилагая слишком много усилий, потому как на самом деле наступление этого момента ее пугало до чертиков. Никто даже в положении менее серьезном, чем у Кэнди, не любит таких моментов.
Она стояла еще несколько секунд — Дэйв в сгущающихся сумерках успел рассмотреть очертания когтистой лапы, а потом понял, что вообще-то в эту минуту должно быть часа два-три пополудни. Затем Кэнди еще раз глубоко-глубоко вздохнула и повернулась к тому, что чудовищной рукой обладало:
— Привет, па.
Дэйв подумал, что ослышался.
— Па, это Дэйв, — Кэнди показала ладонью на своего спутника, затем на неясный сгусток тьмы перед собой. — Дэйв, это па. И да, предупреждая твои — неудобные — вопросы, это действительно Эль Кукуй.
— Ты имеешь в виду… — Дэйв сжал пальцы на рукояти мачете, хотя прекрасно понимал, насколько смехотворна его надежда, что ему удастся защититься. — Тот, который…
— Да, да. — Кэнди нетерпеливо поморщилась. — Который бугимен, твой ночной кошмар, пожиратель непослушных детей и прочая, прочая. Куча регалий, проехали.
Дэйв сглотнул. Он рискнул сделать шаг назад, но пронзительный холод, толкнувший его в спину, намекнул, что это неразумное решение. Очевидно, им с Кэнди лучше было держаться друг друга.
— Книгу Рокси дал ты? — Кэнди смотрела на тьму, рассеянную вокруг и будто бы действительно видела нечто определенное. Точно знала, куда нужно смотреть. — Очень остроумно. Она чуть не описалась.
— Я рад. — Голос прозвучал отовсюду и ниоткуда. Тихо, но всего два слова ударили Дэйва по барабанной перепонке до боли.
— Ну разумеется, ты рад. — Кэнди сплела руки перед грудью. — Не ты спал с ней в одной палатке.
Эль Кукуй был тьмой и не был, часть его только укрывалась мраком, и, проморгавшись, Дэвид увидел чешуйчатое черное тело, блестевшее в скудном зеленоватом свете фосфоресцирующих под ногами гнилушек, могучее и жилистое, кольца свивались и развивались, кутаясь в тени. Чешуя, жала, жвала, когти и клыки — этот загадочный, страшный Отец был всем, что только может навредить человеку. Всем, что может его пугать. Фасеточные глаза на долю секунды показывались из этой темноты и исчезали.
Однако Дэвид понимал — чувствовал, что на него смотрят. Изучают.
— Ты сильно потеряла в цене, порвав с Виктором, дочь. Что теперь, пустишься в запоздалый бунт? — Неясный палец, сотканный из тьмы, указал на Дэвида. — Ты свяжешься с ним? С добычей?
Очевидно, никакой определенной формы у Эль Кукуя не было. Он выбирал по настроению то одну, то другую.