Впрочем, даже ангельское терпение наверняка рано или поздно заканчивается.
Дэвиду, привыкшему к острову с его низкими домиками и полным всполохов света лесом, город духов казался темным и мрачным. Кэнди же после мегаполиса казалось, что она находится в освежающем отпуске. Кованые створки ворот, дерево и камень — для Кэнди это выглядело, не как иллюстрация к книге Лавкрафта, но точно милый, немного дикий дачный поселок. Если бы она поделилась своим впечатлением с Дэвидом, он, скорее всего, не понял бы ее.
Что удивляло Дэйва, так это поразительное богатство каждого дома. Несколько карикатурное, равно как и мультяшная мрачность: точно каждое проектировал Тим Бертон (может, он и из «наших», подумал Дэйв — если так, то это был бы не первый случай, когда магу удавалось жить на два мира, преуспевая в одном и «не отсвечивая» в другом… впрочем, доказательств у Дэйва не было). И каждый коттедж стоял на значительном расстоянии от другого. Тут явно не имелось дружбы между соседями.
Кэнди вошла на двор, махнула ногой, держась за калитку: Дэйв успел увидеть, как брызнули прочь серебристые и антрацитовые змейки. Кэнди поманила спутника рукой: ты тоже можешь зайти. Они поднялись по серому, пахнущему старым плесневелым деревом крыльцу, дверь Кэнди открыла тем же ключом, что и портал в сам мир духов. Гостиная ничем не выделялась. Обстановке не хватало индивидуальности: меблировка скудная, стены — голые, как в гостиничном номере, только над журнальным столиком в углу висел дешевенький пейзаж. Судя по тому, какой теплый взгляд бросила на него Кэнди — ее собственность. Действительно, вряд ли Ночной Кошмар думал, как бы ему украсить жилище, подумал Дэвид. И тем более странно было бы ждать семейных фото на полочках. А может, их убрала Кэнди, чтобы не помнить, что когда-то была замужем, а ее сестра не валялась в коме.
Целый шкаф в углу был полон книг. Некоторые корешки Дэйв, как ни старался, не мог прочитать, буквы дрожали, елозили, шевелились, точно золотые тараканы — видимо, это были издания из мира духов. Вот бы спереть одну, подумал Дэвид, но тотчас решил, что это он не всерьез. Рокси бы рискнула, не раздумывая, Дэйву же тянула волосы лента, напоминая, что он тут не желанный гость.
Кэнди взяла яблоко из вазочки на столе и с видимым удовольствием захрустела им. Но стоило Дэвиду тоже протянуть руку, как он получил чувствительный удар по запястью.
— Тебе нельзя. И вообще, ничего тут не ешь, иначе у нас будут проблемы, чтобы покинуть город.
— Точно… — Дэйв с опаской опустился на диван. Кэнди его не одернула, и он решил, что хоть это-то ему позволено. — Эй, но ты же ешь!
— Мне можно. Я одна из монстров. Богиня, если сверяться с ориентировкой «Синего яблока» на меня. Но генетически — монстр.
Она выдвинула ящик тумбочки — запыленные журналы, флакончики духов, запах которых ей больше не нравится, давно высохшие влажные салфетки в плохо закрытой пачке.
Балаклава.
Золотая толстая цепь.
Ловец снов на вытертом шнурке, когда-то цеплявшийся к ремню.
Параферналия темнорожденной. Нечто из другой жизни.
Кэнди испытала соблазн взять… хотя бы цепь, намотать ее на кулак, чтобы вспомнить ощущение… Но тотчас решительно задвинула ящик назад и легла на диван, намекающе вытянув ногу. Дэйв поднял руки, позволяя загорелой лодыжке Кэнди оказаться перекинутой через его колени.
— Если проголодаешься, тебе придется поискать что-то в рюкзаке. — Кэнди выразительно показала взглядом на синеющее пятно на своей коже: лечи же! — Но вообще, мы тут не задержимся, полагаю.
Дэйв водил то кончиками пальцев, то ладонями по ее лодыжке, питая травмированное место магией, однако с трудом мог сосредоточиться на своем волшебстве. Совсем некстати перед внутренним взором Дэвида промелькнули воспоминания о том, как он случайно видел Кэнди купающейся. Дважды.
Ладно, второй раз она как будто бы давала ему выбор — он мог смотреть, если осмелился бы.
— Боже, как же я обожаю такие моменты. — Разнеженно пробормотала Кэнди. — В смысле, когда ты вверяешь себя врачу, сразу возникает чувство, что все с тобой будет хорошо.
— Это обманчивое ощущение. Даже маг-лекари не всесильны.
Дэйв вспомнил, как щурился, даже оттянул край глаза, чтобы навести резкость, но Кэнди стремительно разделась, он даже не мог на расстоянии сказать, до белья или догола. Ее силуэт скрадывали бьющие по глазам искры солнечных лучей на неспокойной воде.