— Ой, да знаю я. Но все равно люблю это ощущение. Восхитительно. — Кэнди запрокинула голову, пока руки Дэйва скользили по ее лодыжке. — Я хоть и дочь Ночного кошмара, а Вик называл меня богиней, тело у меня смертное. Если потеряю его — умру.
Сейчас, под его руками, она была куда ближе, чем тогда, во время купания, и Дэйв задумался, сколько шрамов он мог бы увидеть, если б тогда подошел к кромке воды? Встретил ее, выходящую из волн на песок?
Скорее всего, ни одного, потому что после того, как грохнула Нальдо и поговорила с бывшим мужем, Кэнди осталась далеко не в хорошем расположении духа. В лучшем случае Дэйв бы тогда схлопотал в ухо. Если ему повезло бы.
— Как хорошо. Кажется, что тебя больше ничего может не заботить. Почти рай, — Кэнди мурлыкала уже несколько сонно. Надкушенное яблоко выпало из ослабших пальцев.
Ты ее не боишься, потому что так и не можешь себе вполне представить, кто она, что она и на что способна, мысленно обругал себя Дэйв. Для тебя она остается мрачной американочкой со сложной судьбой. Поговорим о твоем вожделении, когда ты свыкнешься с мыслью о ее настоящей природе и преступлениях прошлого.
— Ладно, есть мне нельзя, пить, видимо, тоже. Но хоть побриться я могу без опаски?
Дэвид рискнул сдвинуть ладонь выше, к колену… огладить его, провести чуть дальше… И тотчас Кэнди распахнула глаза и села.
— Отличная мысль! И стоит приодеться. В таком виде нас не пустят в бар. А где собирать слухи и вербовать проводников, как не там. — Она энергично хлопнула в ладоши. — Давай, руки в ноги, скоро стемнеет.
Магазин одежды выглядел точно так же, как и всё в деревне духов. Серое здание без вывески, и когда Дэйв вошел, на мгновение ему показалось, что он на заброшенном складе. Пылинки кружились в сизо-желтом свете из высоких окон. А потом обстановка проступила перед ним, точно чернила просочились через папиросную бумагу. Кэнди подтолкнула спутника под лопатки: не мнись в дверях. Ему пришлось уступить ей путь.
За прилавком стояла духева, и Дэвид украдкой обшарил ее взглядом. Как и те духи, что прошли мимо него полчаса назад, эта сущность также казалась будто бы искаженным отражением человека. Неровные пропорции, деформированные и размытые, точно в неисправном телевизоре. Не уродства, не причудливые формы, как у монстров, к которым Дэйв привык, просто ощущение, что не можешь как следует проморгаться, чтобы рассмотреть хоть что-то ясно. Только понимаешь, что все это не так, как должно быть. Ровно всё — не на своем месте.
— Не пялься. — Сказала Кэнди, почти в самое ухо Дэйву. — Это неприлично. К тому же, если продолжишь, мне скажут приструнить тебя. И я это сделаю.
— То есть, я все-таки не твой плюс-один.
— Ты… хм, скажем так, что-то типа моей добычи.
Кэнди уже перебирала платья на вешалках.
Ладно, за вычетом странного ощущения, так и засевшего у него где-то в затылке, Дэвид сказал бы, что они пришли в обычный универмаг — Дэйву даже показалось, что в магазине играет «One Night In Bangkok», только запись несколько хромает… точно пленку кассеты размагнитило в некоторых местах. Впрочем, все вокруг здесь было таким. Смутно, будоражаще узнаваемым, и в то же время искаженным, словно во сне.
— Ну-ка встань прямо. — Дэйв взял одну из вешалок и, вытянув руку, представил, как бы платье смотрелось на Кэнди.
— Черное? — Шепотом сказала она, вскинув брови.
— Тебе очень пойдет. Коже и волосам.
— Я выходила замуж в черном.
Кэнди произнесла это с грустной улыбкой, так и не повышая голоса, но Дэвид понял, что она говорит: нет. Он догадался, что невольно сделал что-то не так. Кэнди покопалась, щелкая вешалками как костяшками на счетах, пока не нашла желтое коктейльное мини. Приложила платье к себе и повернулась к зеркалу.
— Не так плохо, а?
Но лицо ее оставалось напряженным.
— Если собираешься выглядеть, как Глория Дельгадо-Притчетт*, то вообще идеально. Слушай, — Дэвид взялся за вешалку, мягко отцепляя от нее пальцы Кандиды. — Может, я и впрямь выберу тебе платье? Если уж мы должны произвести впечатление.
— Ты? Платье? Тогда я выбираю тебе костюм.
— Тебе дай волю, и ты поди напялишь на меня гавайскую рубашку.
— Конечно, твой обычный косплей молодого мормона — это куда лучше.
Дэвид скривился. Взял вешалку с другим платьем, но также желтым (раз уж этот цвет она одобрила!) приложил к Кандиде — на расстоянии — и протянул.
— Эй. Я джентльмен на пять звезд, а ты катастрофа утрированного гламура.
— Да ладно тебе. Я ж не шучу, правда лучше. — Кэнди улыбнулась, и Дэйв было порадовался: она больше не злится! А потом понял. Кэнди вытянула палец, указывая на манекен в костюме. — Рубашка — почти самое сексуальное, что может носить мужчина. Лучше только галстук.