По внутренним ощущениям Дэйва, время должно было перевалить за полночь, но вокруг разливались серые сумерки. Он тоже поднял голову, в отличие от Кэнди, не закрывая глаз, и ему пришлось приставить ко лбу ладонь: слишком яркой оказалась луна. Второе солнце, догадался он. Вот что всегда имелось в виду. Не вместе, а попеременно, два солнца иного мира, где луна мертва.
Кэнди вернулась в дом, не выныривая из своих мыслей. Она чувствовала себя разбитой и измотанной. И очень злой, как всегда после разговора с парнем, который ей понравился, но не достался. Хорошо сейчас было бы включить музыку погромче и как следует отмутузить грушу или мешок — но после развода Кэнди выбросила всю технику из квартиры. Позаботилась, чтобы бывший не смог подсмотреть за нею даже через увлажнитель воздуха. А купить какое-нибудь старье, не подвластное силам Виктора, не удосужилась. Да и вряд ли на патефонных пластинках выпускают Electric Light Orchestra. Хотя…
Кэнди отперла дверь, пропуская Дэйва мимо себя, и на мгновение ее охватило искушение поцеловать его. Сбросить напряжение, которым зарядил ее Скрэтч. О, она даже увидела на мгновение, как прижимает Дэйва к косяку двери, сдергивая с его плеч пиджак, забираясь пальцами под ремень… но он перешагнул порог, Кэнди моргнула и скинула с себя наваждение. Нет, это был не вариант. Она не имела права так использовать Дэйва, хотя сейчас она была там, где ее не осудили бы за такое. В конце концов, он был просто смертным. Она же, хоть технически — тоже, все же оставалась существом другой природы.
И память об этом добавила ей сил. Хорошо было, наконец, перестать притворяться.
Я не так уж устала, подумала Кэнди. Она даже поколебалась, закрывая дверь — может, стоило вернуться в бар? Но нет. Ее ждали наутро дела. Их с Дэйвом обоих ждала нелегкая работа.
— Насчет завтра… Есть проблема. — Для нее это звучало естественным продолжением разговора, но Дэйв в первое мгновение недоуменно вскинул брови. — Ритуал такой, что я могу, м-м-м, случайно принять другую свою форму.
— Истинную?
— Другую. Это у па есть истинная и какая придется, а я, типа, наполовину вполне человек. Ну, процентов на девяносто пять точно.
И все же приятно было вернуться туда, где не нужно было больше изображать из себя ту, кем она не являлась. Нормальную девушку. Такую, как все. Приемлемую.
— Так что за форма?
— Тебе не понравится. Видишь ли… — Кэнди подумала, что она должна объяснить, раз уж они напарники. Дэйв будет ей ассистировать, хотя бы потому, что больше некому. — Обычно такие как я и те, кто рангом повыше, но не намного, могут принимать ирреальную форму, если им возносятся хвалы, у них существует культ и все такое. Но иногда, под воздействием магии извне, мы меняем форму непроизвольно. В общем, будет хорошо, если ты отвернешься. Ритуал проводится голышом, а я буду еще голее в процессе.
Дэвид с сомнением прищурился.
— Ты не хочешь этого видеть. Если не веришь, я предупредила: потом ты скажешь «я не хотел бы этого видеть».
Она щелкнула выключателем.
— Перекуси тем, что найдешь в рюкзаке. И поспи, завтра трудный день. Ах да, и утром не занимай ванную, я намерена отмокнуть как следует.
— Я могу покурить? На крыльце?
— Да, — с заметной поспешностью ответила Кэнди, не сразу поняв, о чем в точности спрашивает ее Дэйв. — Змейки тебя не тронут. Никто не тронет, пока на тебе моя лента. И пока ты не совершаешь глупостей.
Дэйв кивнул и вышел на крыльцо. Прикурил и несколько мгновений наслаждался дымом, но привкус на его языке… новый, не то что б неприятный, просто — неожиданный. Дэйв не мог не замечать его. Это раздражало. Впрочем, он в действительности вышел из дома не для того, чтобы утолить свою тягу к никотину.
У Кэнди хорошо выходило раздавать приказания, но даже желай Дэйв повиноваться, он бы не смог. Дэйв не собирался спать. Бессонница сопровождала его в жизни слишком давно, чтобы Дэйв воспринимал ее как проблему. Здесь, на острове, невозможность проспать дольше четырех часов к ряду обычно помогала ему. Однако сейчас… к обычному его состоянию, когда что-то в голове горит и клубится, но слишком далеко, чтобы растревожить эту ноющую точку, нажать на нее и взвинтить смутное беспокойство до настоящей тревоги, дать проявиться, сделать видимым — чтобы расправиться с ним… что-то прибавилось, и бессонница как будто проглянула из глубины сознания Дэйва четче и ярче. Он чувствовал себя как в студенчестве, заливаясь энергетиками перед сессией — ты не спал три дня, и реальность начинает искажаться, пока в голове навязчивым рефреном звучат слова учебника. Спать просто невозможно, потому что нечто зовет тебя, напоминая, что у тебя есть цель.