Я умолкла. Боже, Рут, да ты просто царица неловкости.
— Привет, — сказал Кэл, махнув второй рукой. — Я Кэл.
— О, — с живым интересом отозвалась Дженис. — Очень приятно. Я Дженис.
— Это мой му… — слово застряло у меня в горле. Но я всё же проглотила его и выдохнула: — Муж.
— Очень рада знакомству, — сказала Дженис, не скрывая, как внимательно осматривает его с головы до ног. И не сказать, что я её за это виню. Он и правда выглядел как с обложки. — Рут упоминала, что у неё есть муж.
Кэл хмыкнул.
— Ну, пока что — да. Хотя, честно говоря, она чуть меня не придушила, когда я сказал, что хочу зайти поздороваться.
Дженис обошла стол и протянула ему руку.
— Наша доктор Колдуэлл, как я поняла, очень не любит выставлять чувства напоказ.
— Очень, — согласился Кэл с обаятельной улыбкой, пожимая ей руку. — Но именно поэтому их так приятно завоёвывать.
Как, чёрт возьми, он ухитряется говорить стопроцентную правду, одновременно нагло лгав?
Я одарила его искренней, немного ошеломлённой улыбкой.
— Завоёвывать, значит?
Дженис перевела взгляд с него на меня.
— Признаюсь, я немного сомневалась насчёт нашей загадочной молодой докторши и её пары, но теперь вижу — вы прекрасно подходите друг другу.
Я едва не рассмеялась. Господи. Да уж, ошиблась она знатно.
— Противоположности притягиваются и всё такое, — нервно хихикнула я.
— Именно это я тебе и пыталась донести, — с подтекстом заметила Дженис.
— Ага, — пискнула я.
— Нам пора, любимая, — сказал Кэл, бросив на меня тёплый взгляд, от которого у меня точно остановилось сердце. Дженис он добавил: — Ой, извините. Надеюсь, вы не против. Мы ужинаем с моими родителями в Ньюпорте.
— Конечно, — Дженис махнула рукой. — До понедельника, доктор Колдуэлл.
— Хороших выходных, — отозвалась я, махнув в ответ. Мы пошли обратно в мой кабинет, и я бросила взгляд на Кэла:
— Меня немного пугает, как легко у тебя это выходит.
Он отпустил меня, снова устроился у стены с расслабленным видом и пожал плечами с преувеличенной скромностью.
— Я просто сказал правду.
— Ага, — я свернула пакет со снеками. — И каким-то образом вытащил меня с работы за три часа до конца дня. Мастер.
— Подожди, — Кэл указал на пакет, который я запихивала в сумку. — Это был твой обед?
Я посмотрела на него.
— Ну да. А что?
— Женщина, — он потер глаза. — Ты делаешь очень странный выбор.
— Например, фальшивые отношения с тобой? — с иронией уточнила я.
Он опустил руку и улыбнулся.
— Мило.
— Если уж идём в дорогой ресторан у моря, то, пожалуй, лучше идти туда голодной, — я сунула еду в сумку, взяла телефон и выключила компьютер. — Или это из тех мест, после которых едешь за бургерами?
— Может быть и так, и так, — честно ответил он.
— Возьму сырок из дома перед отъездом, — я застегнула сумку. — Во сколько выезжаем?
— Сырок, — проворчал он, закатив глаза к потолку. Он выпрямился и пошёл за мной. — Я заеду за тобой через час, если удобно.
— Подойдёт, — я попыталась не касаться его, проходя мимо, но плечо всё-таки задело его грудь. По коже пробежала дрожь, и мне захотелось дать себе по голове. Как, скажите на милость, мне сдерживать и голову, и сердце во всей этой комедии?
Похоже, никак.
Мы разошлись у здания. Я ещё раз махнула ему рукой и пошла по исторической улочке к своей машине, припаркованной у счётчика. Лето стояло душное, влажное, я пробиралась сквозь редкие толпы туристов и местных, когда телефон завибрировал в сумке. Подумав, что это Джемма требует отчёт о встрече с «мужем», я вытащила его — и застыла.
Вон: Привет, красотка. Я снова в Штатах. Слышал, ты в Юджине. Поболтаем?
Я подняла глаза от экрана, но ничего не видела. Как будто кто-то сорвал с меня очки, и всё вокруг помутнело и закружилось. Я просто стояла, потрясённая.
Мы только три дня назад заговорили о Воне — впервые за долгое время. Будто одно упоминание вслух снова вдохнуло в него жизнь.
Нет. Хуже.
Я сама вызвала своего личного демона обратно. Чтобы он снова терзал меня.
Глава 9
Кэл
Трудно было объяснить, что именно меня насторожило, но с Рут было что-то не так.
С виду она выглядела как обычно — когда я заехал за ней, она вышла ко мне в милом коротком комбинезоне, заканчивающемся на середине бедра, с лямками, завязанными бантиками на плечах. Вся эта штука была чёрная, с оборками, и с открытыми плечами — рукава мягко ложились на верхнюю часть рук и трепетали на ветру, пока она шла ко мне в босоножках на танкетке. За спиной у неё болтался маленький кожаный рюкзачок, а причёска — тот самый мягкий, упругий боб, в котором она ходила всегда.