Ощущение было, будто я пробираюсь сквозь паровую булочку. Пока дошёл до четырёхэтажного офисного здания, спина прилипла к рубашке, а с лба пришлось стирать пот.
На лифте поднялся на третий этаж — слава богу, там работал кондиционер. Двери открылись, и я увидел фирменную стену с водопадом и подсвеченным логотипом Kiss-Met. Слева, за стойкой изогнутой формы, сидела девушка с табличкой «Оливия» и чуть слишком большими глазами. Она встала при моём приближении&
— Добрый день, доктор Рид. Рады видеть. Чем можем помочь?
Я вовремя вспомнил, что здесь я — её муж.
— Рут забыла это в машине, — сказал я, поднимая рюкзак. — Подумал, ей может понадобиться.
Оливия моргнула, взгляд стал недоумённым&
— Разве она не звонила утром, чтобы взять больничный?
Тонкая стрела тревоги пронзила грудь&
— Правда?
Я замешкался, соображая на ходу&
— Я вышел раньше. Она жаловалась, что чувствует себя неважно, но я не знал, что она решила остаться дома.
— Да, — Оливия кивнула на блокнот у мышки. — Сказала, что у неё температура, и не хочет никого заразить.
— Понятно… — я опустил руку с рюкзаком. — Ну, тогда... занесу домой.
— Что-нибудь ещё, доктор Рид?
— Нет, — отмахнулся я, разворачиваясь. — Спасибо.
Рут заболела? Сколько уже? Обратилась ли к врачу? Вряд ли Рук принимал бы её просто с простудой… Хотя она говорила, что он у неё лечащий врач.
Балансируя на грани нарушения медицинской этики, я достал телефон, нашёл номер клиники Рука и набрал.
— Женский медицинский центр «Сфера жизни». Вас приветствует Бекки. Чем могу помочь?
— Привет, Бекки. Это доктор Рид. Рук сейчас с пациентом?
Я нервно постукивал ногой, пока лифт спускался на второй этаж.
— Нет, он оформляет карты. Передать, что вы...
— Спасибо, я сам его найду, — прервал я и сбросил вызов.
Двери лифта открылись, и я шагнул в холл его клиники. Совпадение ли, что он работает в том же здании, что и Рут?
В зале ожидания было стандартное оформление: серые кресла, безликие картины, ковролин. Бекки подняла взгляд из-за стеклянной стойки&
— Доктор Рид. А вы уже здесь.
— Да, — я махнул рукой. — Просто хочу поговорить с доктором Руком. Это ненадолго.
Мы с ним не особо общались. Мы учились вместе в меде, оба проходили ординатуру в Портленде. Я его не любил. Но наши матери дружили, так что связи остались. И сейчас я даже был благодарен за эту связь — у меня было нехорошее предчувствие насчёт Рут.
Я прошёл через дверь, ведущую в смотровые кабинеты, свернул налево, миновал пост медсестёр и направился по коридору к кабинету Рука.
Я нашёл его стоящим у стола — одного из тех эргономичных… ну, как их там… столов для тех, кто считает сидение проявлением слабости. В левой руке у него, как обычно, была серебристая кучка магнитных шариков, которыми он играл, когда думал. Правая рука парила над тачпадом ноутбука. Он поднял взгляд — глаза ледяные, выцветшие, без намёка на жизнь… как и его чёртова душа, если она у него вообще была. Почему хоть одна женщина доверяла этому типу хоть сантиметр своего тела — было выше моего понимания.
— Рид, — сказал он, и одна светлая бровь приподнялась с интересом.
У Рука были светло-русые волосы, зачёсанные вбок — ни единого вихра, никакого беспорядка. Как и он сам. Он всегда носил одно и то же: белую рубашку, чёрные брюки и белый халат. Так он одевался ещё с ординатуры, и я абсолютно уверен, что по выходным выглядел так же… если только не впадал в криогенный сон на два дня, чтобы подзарядиться.
— Давненько, — продолжил он.
— Да. Извини, что отвлекаю, но мне нужно знать, приходила ли к тебе на приём одна пациентка.
Доктор Рук покрутил в пальцах магнитную игрушку, задумавшись.
— Не припомню, чтобы кто-то из моих пациентов подписывал разрешение на передачу данных в твою практику.
— Не подписывала. Это... полунелегально. Рут Колдуэлл. Она неважно себя чувствует, я волнуюсь. — Я откинулся спиной на дверной косяк и скрестил руки.
Лицо Рука осталось бесстрастным, но взгляд стал прямым и цепким.
— Это нарушение HIPAA (*HIPAA (Health Insurance Portability and Accountability Act) — это федеральный закон США, регулирующий защиту конфиденциальной медицинской информации и стандарты её хранения и передачи.), и ты это знаешь.
Я прищурился.
— Рук, я не прошу рассказать, зачем она приходила. Просто скажи, есть ли у тебя в системе пациентка с таким именем.