Но мне не нужно было настоящее свидание. Мне нужно было удобное. Я надеялся, что агентство подберёт кого-нибудь приличного, мы вдвоём сходим на ужин с родителями, и на этом всё закончится, когда они поймут, что дело безнадёжное.
Но, конечно, мой гениальный план найти партнёршу на пятницу обернулся эмоциональной катастрофой — всё благодаря доктору, которая свела меня с Кэнди. Одно воспоминание об этом свидании заставляло меня сжимать кулаки. Невероятно. Юджин — не мегаполис, я понимаю, но из всех возможных людей…
Я подошёл к пункту неотложной помощи и сдержанно озлобленно рванул дверь, влетая в прохладное помещение. Энни подняла глаза от монитора — видимо, готовясь встретить пациента — но потом в её взгляде мелькнуло узнавание.
— О, доктор Рид. Как прошло собрание?
— Прекрасно, — сдавленно улыбнулся я. Ужасно. Хочу свернуть ей шею.
— Ого, — пробормотала она, и в её глазах заплясала тревога. Энни убрала прядь каре за ухо и, едва сдерживая улыбку, вернулась к работе. Она, как и большинство сотрудников центра, знала о моём провальном свидании вслепую. И знала, что виновато в этом Kiss-Met — мы с коллегами пошли туда по одной и той же причине: не чтобы найти настоящую любовь, а чтобы не прийти в одиночестве на церемонию награждения в конце месяца.
Я прошёл мимо нескольких человек в зоне ожидания, улыбаясь и кивая, и открыл одну из двух дверей, отделяющих уютную приёмную от задней части клиники и станции медсестёр. Эта станция располагалась по центру, в виде полукруга, с обзором на все семь кабинетов. По столу были расставлены четыре компьютера, окружённые кипами бумаг, лотками и случайным медоборудованием.
Энни пошла за мной, и её белые кеды проскальзывали по ламинату.
— Он провалился, — объявила она.
Несколько человек подняли глаза от работы. Майкл, наш новенький, простонал из-за маски, Линетт только закатила глаза. Харпер — медсестра с ярко-розовыми волосами — покачала головой так, будто другого результата от меня и не ожидала. Я остановился и раздражённо посмотрел на Энни, а потом на остальных.
— Простите, «провалился»?
— Ты же проблему не решил, — пояснила Энни.
— И как нам теперь искать свидания, если тот, кто их назначает, ни к чёрту? — с упрёком спросила Харпер, вскидывая светлые брови над зелёной медицинской маской. — Ты не получил от неё никаких объяснений?
Харпер выглядела на семнадцать и регулярно получала вопросы, действительно ли она квалифицированный специалист. Её розовые волосы не особо помогали в этом плане. Она просто хотела нормальное свидание, чтобы мужчины перестали ошибаться насчёт её возраста.
— Так, секунду, — проворчал я. — Мне никто не говорил, что я иду туда воевать от лица всего медицинского центра.
— Ну да, — буркнул Майкл. Как и я, он страдал от гиперопеки родителей, только у него это было «на уровне девятитысячном», потому что там ещё и семейное наследие замешано, или что-то вроде того.
— Я нашёл ту самую «докторшу», которая всё организует, — пояснил я, уперев руки в бока, пока сотрудники смотрели на меня с немым осуждением. — Но она буквально убежала от меня, не дав толком ничего выяснить.
— То есть, мы без пар? — зло спросила Харпер.
Линетт рассмеялась, морщинки у глаз глубоко прорезались. Майкл указал на неё пальцем.
— Счастливо замужние, просьба помолчать.
Линетт подняла руки, всё ещё смеясь.
— Простите. Не думала, что тридцать лет брака пригодятся мне в пункте неотложки, но, похоже, мне повезло.
— Да уж, — подтвердила Энни, с трудом сдерживая смех. — Так что тише.
— Кто-то должен принимать пациентов, — напомнила Линетт, вынимая ручку из кармана ярко раскрашенного халата. — Так что займусь этим, пока вы тут решаете свои одиночные кризисы, ладно?
— Это не кризис, — проворчал я, закатив глаза.
Из одного кабинета вышла доктор Рейнольдс, и, снимая маску с лица, оглядела нашу стихийную сходку. Брови у неё сдвинулись от раздражения.
— Опять этот сайт знакомств?
— Служба, — поправила Харпер.
Доктор Рейнольдс закатила глаза и уставилась на меня.
— Ты здесь — корень всех бед, ты в курсе?
Доктор Лора Рейнольдс была как любимая учительница начальных классов — неопрятные каштановые волосы, мягкое тело, четырежды ставшее мамой, и глаза цвета коричневого сахара. У неё была добродушная, поддразнивающая манера, благодаря которой пациенты чувствовали себя спокойнее. Здесь она давно стала для всех «офисной мамой».
— Чепуха, — легко отмахнулся я.