– Алеша, садись к столу, обед готов.
Она вытащила из печи чугунок с постными щами, другой – с вареной картошкой, поставила на стол тарелку с вяленой рыбой и разлила по чашкам из небольшого чайника горячий медово-клюквенный кисель. Помолившись, приступили к трапезе. Ели молча. Алеша не любил разговаривать во время еды и ее приучил.
Пока Мила убирала со стола и мыла посуду, стемнело. Она зажгла свечу и поставила ее на стол, сев напротив Алексея. Мила счастлива, в этом нет даже никаких сомнений. Тогда откуда эти тревожные мысли, неумолимо пытающиеся снова затянуть ее в депрессию?
«Пламя свечи, скажи мне правду, – вдруг подумала она. – Ты не умеешь лгать, не то что люди. Истина моих чувств к Алеше скрыта даже от меня самой. Мой ум и подсознание никак не могут прийти к согласию. Самоуверенный до тошноты ум уверен, что я не в состоянии кого-то полюбить по-настоящему, а мудрое подсознание чуть слышно шепчет: „Ты уже любишь!“ Кому верить?»
– Алеша, я люблю тебя, – произнесла Мила. – Я никого и никогда так сильно не любила, как люблю тебя!
При этих словах пламя свечи слегка метнулось к ней, затем к Алексею, как бы подтверждая ее слова, и загорелось ровным пламенем. Мила ласково улыбнулась мужу и задула свечу, чтобы та больше не отвлекала ее от суженого.
Глава 23
Куда ни кинь – всюду клин
Рано утром, пока Мила спала, Алексей отправился к старушке. Всю ночь он проворочался, одолеваемый мыслями и сомнениями. Так все-таки верит он ей или нет? И кем бы ему хотелось, чтобы она оказалась? Скорее всего не Люсенькой и не Милой. Она совсем другая, когда забывает об обеих. Именно такой он и любит ее: чистой, мечтательной, нежной и ранимой и в то же время жутко настырной и умеющей постоять за себя.
Что с ней происходит? Она то живет полноценной жизнью, принимая все ее радости и преодолевая трудности, то снова начинает метаться, словно никак не решится, какая из двух шкурок ей нравится больше. Зачем бросаться из огня да в полымя, если она счастлива уже сегодня, сейчас? А впрочем, ее можно понять: ей непременно хочется вернуть себе жизнь, которую у нее украли. И она права. При этом даже не думает, как изменится ее жизнь, а также жизнь их обоих, когда это случится.
– Алешенька, дорогой, я как раз кашу сварила, – радостно встретила его старушка, доставая чугунок из печи. – Присаживайся к столу.
– Степанида Макаровна, я пришел поговорить о Миле.
– А что такое? Случилось чего?
– Нет, конечно. Просто у меня есть вопросы, на которые Мила ответить не может. Например, почему она не помнит, как оказалась здесь? Я спрашивал еще до беспамятства.
– А ты ее слушай больше, – улыбнулась старушка, накладывая кашу в глиняную миску. – Она тебе и не то порасскажет. Выдумщица она у меня. Иной раз такое брякнет, что хоть стой, хоть падай. Ей бы книжки писать, а она тут на болотах вынуждена отсиживаться да прятаться. Да ты ешь, голубчик, ешь, – подала она ему ложку и принялась наливать в чашку дымящийся клюквенный кисель.
– Если Мила встретит того седого мужика, из-за которого вы здесь, она его узнает? – спросил Алексей.
– А то как же, конечно, узнает! Она этого ирода тогда очень сильно испугалась. Вернее, это я ее напугала, а потом и она уже начала бояться.
– Вы его хорошо разглядели? – Алексей достал из кармана куртки журнал, свернутый трубкой. Полистав, ткнул пальцем в снимок, на котором рядом с вертолетом стояли Мила и высокий седой мужчина интеллигентной наружности. – Это случайно не он на фотографии?
– Ведь и вправду он! – Старушка даже на лавку присела от охватившего ее волнения. – Как же я раньше-то его не углядела! Хотя чего удивляться, я же не весь журнал просмотрела, одолела только начало. Алешенька, а кто это?
– Не знаю. Может, ее дядюшка?
– Но зачем моя Люсенька ему понадобилась?
– Вы не жалеете, что пришли сюда?
– Странные ты мне, голубчик, вопросы задаешь.
– Просто хочу понять. Для себя.
– А что тут понимать-то? От этих богатых с их глупостями всегда лучше стороной держаться, так как они уже и не знают, как потешиться над бедным людом, лишь бы самим развлечься. От скуки дурью мучаются. Ну вот сам посуди: зачем ему не совсем здоровая умом девушка, да еще похожая на известную знаменитость? Только для потехи, больше ни для чего. Будет выставлять ее перед публикой, словно обезьянку какую на ярмарке, и деньги на ней зарабатывать. Они же на всем деньги готовы делать, даже на людской беде. Вот уж где ненасытные утробы! И не полопаются же от жадности. Жизнь любого человека готовы испоганить, и все ради своей выгоды.