Мила смотрела на старушку как на сумасшедшую.
– Никуда я не пойду! Я что, с ума сошла, чтобы у медведя мед отбирать?!
– Испугалась? А ты не бойся. Бояться надо того, чего не знаешь. А того, что знаешь, бояться не стоит, просто надо быть более осторожной и осмотрительной.
– Знать, что в лесу может встретиться медведь, и все равно туда идти? Но это же глупо и опасно!
– Эх, милая, волков бояться – в лес не ходить.
– Вот я как раз и не пойду в этот лес, – упрямо заявила Мила. – Ни к волкам, ни к медведям.
– Ну что ж, сиди дома, смотри в окошко. Может, кто тебе прямо домой еды принесет. Мне что-то никто не приносит, поэтому я одна пойду.
– А может, нас хотя бы Алеша проводит? – предложила Мила. – Одним-то все-таки страшно.
– Алеша нам и так много помогает. К тому же у него своих дел хватает. Он тоже завтра в тайгу идет, но в другую сторону.
– Медведь нас точно не тронет?
– Неужели ты думаешь, что я буду тебя такой опасности подвергать? Я же ходила в лес, и все нормально было. И сейчас все будет хорошо. Ты что же, думаешь, что медведь только и ждет, пока ты в лес заявишься, чтобы напасть на тебя? У него свои заботы в лесу и свои тропинки. А мы будем ходить – по своим, которые он обходит стороной. К тому же, если медведь и появится где-то недалеко от нас, то мы об этом сразу узнаем и сможем скрыться.
– Это – как?
– Завтра все узнаешь. Вон и жених твой идет, – тихо сказала старушка, вставая с завалинки и улыбаясь подходящему Алексею.
– Здравствуйте, соседи, как вы тут живете-можете? – присел Алексей рядом с Милой.
– Хорошо живем, тебя вот дожидаемся – чаи распивать. Пойду заварю свеженького, с травками, – заспешила старушка в дом. – А вы тут пока покалякайте.
– Рад видеть тебя неунывающей, – улыбнулся Алексей. – Ну, здравствуй, новоявленная Люсенька. Вижу, трудотерапия тебе на пользу, любо-дорого смотреть: на щеках румянец, глаза блестят, да и характер, оказывается, вполне сносный, – похвалил Алексей, с интересом поглядывая на Милу.
– Бабушку пожалела, вот и помогла. – Мила отвернулась, чувствуя, как горит огнем от смущения лицо, да еще эти провокационные слова старушки о женихе.
– Ты мне даже нравиться начинаешь. А тебе идет быть Люсенькой, – Алексей не спускал с Милы пристального взгляда.
– Размечтался! Не собираюсь я быть никакой Люсенькой. Это все временно.
– Понятно. Значит, как только выберешься отсюда, снова нацепишь на себя маску стервозы? – грустно заключил Алексей.
– А тебе больше нравятся девушки ненормальные? Может, мы подробнее поговорим об этом?
– О твоей ненормальности, что ли?
– О том, сколько мне придется притворяться. А лучше о том, как мне отсюда выбраться, чтобы вернуться в свою прекрасную прежнюю жизнь.
– Не все так просто, – вздохнул Алексей. – И не все так быстро. Если ты действительно Мила Миланская, то тебе в первую очередь нужно спуститься с небес твоего величия на грешную землю и попытаться выжить. А чтобы выжить, следует расслабиться и какое-то время плыть по течению, то есть притворяться Люсенькой.
– Этой деревенской дурочкой?
– Мы все дураки в некоторых своих поступках и мыслях. Между прочим, признав себя дурочкой Люсенькой, ты стала больше похожа на нормального человека, чем прежде, когда устраивала тут истерики.
Мила вдруг увидела себя со стороны, глазами Алексея, не испорченного надуманными светскими глупостями и пошлостями. Несомненно, она представлялась ему некой клоунессой с амбициями королевы и претензиями на звездную исключительность, а может, даже и шутом гороховым, призванным развлекать правителя и народ своими несусветными выходками. И все – ради чего? Чтобы возглавлять царство таких же, как она, шутов и комедиантов, которые торопятся жить, пока молоды, так как старость для них – все равно что смерть, ведь сегодня так по-светски, так модно быть молодым, красивым, богатым, успешным и знаменитым! А все остальные, кто не укладывается в эти рамки жесткого стандарта, – полнейший отстой, народ, одним словом, участь которого – завидовать им, избранным и великолепным.