– Не дождешься! – Мила с силой сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь побороть желание вцепиться Алексею в его аккуратную бородку, которая казалась ей теперь такой же нелепой и возмутительной, как слова ее хозяина.
– Тогда терпи. Или возьмись, наконец, за ум, если он у тебя, конечно, присутствует. Тебе сейчас нужно думать не о том, как отсюда выбраться, а о том, кто тебя сюда запихнул и почему. Если тебя так далеко упрятали, то, наверное, совсем не для того, чтобы ты смогла легко отсюда выбраться. А ты хоть подумала, что тебя ждет там, на воле? Если ты действительно Мила Миланская, то радуйся, что вообще жива осталась. И думай о том, кто и за какие твои заслуги сослал тебя в саму Сибирь-матушку, где совсем не место слабой девушке и где даже здоровым мужикам приходится проходить суровую школу выживания и проверку на прочность. Учитывая твои великосветские подвиги, тебя сюда не иначе как на перевоспитание сослали.
– Это кто же так решил?
– Тебе виднее.
– А может, и ты к этому свои руки приложил?
– Знаешь, я очень терпеливый человек, но ты меня точно достала своей блондинистой глупостью. Ну должна же быть хоть какая-то мера! Не все же в дурочках-то ходить?.. Я ухожу. Перебесишься – зови. Чем смогу – помогу. И хватит кривляться, не маленькая уже! Да и не перед кем. Ты находишься не на съемочной площадке, и это не фотосессия. Здесь нет ни камер, ни софитов, которые высвечивали бы твое пышное великосветское величество и дурной характер. Здесь также нет фоторепортеров и толпы твоих прислужников и поклонников. Насчет меня тоже не заблуждайся: я с тобой лишь потому, что ты – женщина, попавшая в беду, а я – мужик, который не может пройти мимо и пытается помочь, чем может. Если, конечно, она, эта женщина, принимает помощь.
– Но я не хочу… – начала было Мила.
– Ты сейчас должна думать не о том, чего ты хочешь или не хочешь, – перебил Алексей, – а о том, что ты можешь. А можешь ты – почти ничего. Поэтому, если тебе нужна моя помощь, ты все-таки начнешь вести себя адекватно: спокойно говорить, не перебивая слушать, а еще научишься в твоем, прямо скажем, незавидном положении логически рассуждать. Если ты, конечно, действительно умная и расчетливая Мила Миланская, а не деревенская дурочка Люсенька.
Алексей поднялся и пошел со двора.
– А ты у нас, конечно, прямо весь такой непорочный, аж святостью исходишь, да? – закричала ему в спину Мила, из которой просто перли наружу неуемное ехидство и желчность. – То-то я смотрю, у тебя как будто нимб над головой.
На крик из дома выбежала запыхавшаяся старушка.
– Все воюешь, не уймешься никак! – всплеснула она руками. – Нет-нет, пора, пора идти к озеру, иначе ты нас с Алешенькой обоих в могилу загонишь. Это ж надо такому чудищу уродиться!
Мила понуро сидела на завалинке, опустошенная и недовольная собой. Она только что выпустила наружу всю свою злобную ненависть и обиду на судьбу, так жестоко поиздевавшуюся и посмеявшуюся над ней. И весь этот сонм отрицательных энергий и эмоций она направила на совершенно неповинного в ее жизненных перипетиях человека.
– Бабушка, ну почему все так плохо? – пожаловалась она старушке. – Хочется на край света убежать от такой своей жизни.
– Гляньте на нее, что удумала-то! – рассердилась старушка. – Опять бежать собралась? Так вот знай: убегать от судьбы бесполезно, от нее не убежишь. Судьба – это твоя сущность, твой характер. И если ты свой непутевый характер не начнешь менять – из ловушки тебе не выбраться.
– Вот спасибо тебе! Вот успокоила! Оказывается, я – мышь, попавшая в мышеловку. А может, ты мне еще поведаешь, кто меня заманил в эту самую ловушку?
– Будет тебе ребячиться-то! Ты и сама прекрасно знаешь: сама себя постоянно в угол загоняешь, а потом виновных ищешь. Ну чего тебе все неймется-то, а? Такой человек хороший тебе в жизни повстречался, а ты нос от него воротишь: то тебе не эдак, это тебе не так. Ох и накажет тебя за это жизнь!
– Так ты считаешь, что она меня мало наказала?! – Мила закрыла лицо ладонями и разрыдалась.
Старушка подошла к ней и принялась гладить по голове.
– Ты прости меня, глупую старуху. Это я от страха за тебя наговорила лишнего. Ты у меня умница. Ты у меня красавица. И ты непременно будешь счастлива. Да ты уже сейчас счастлива, но еще не осознаешь этого. Ты счастлива уже потому, что живешь на этом прекрасном белом свете и можешь любить. А это самое главное. Не надо так плакать. Не надо так переживать, – ласково говорила она. – Все обойдется, все наладится. Руки-ноги целы, голова на плечах, хоть и пустая. Но и это можно поправить. Вот отведу тебя к Святому озеру, смоет оно с тебя всякую хворь, боль, обиду на жизнь, и тебе сразу полегчает. Снова и жить захочется, и любить. Завтра же по утречку и отправимся.