– Куда это он? – спросила Мила.
– Так я же сказала ему, что мы идем к озеру. Вот он и побежал, чтобы проверить безопасность нашего пути.
– Не может быть! Это ты так пошутила?
– Сама сейчас увидишь. И вот еще что: пока идем до привала, то есть до самого озера, никаких разговоров. Лучше силы беречь. Вот устроим привал, тогда и потолкуем. Если у тебя, конечно, желание от усталости не пропадет.
Дальше шли молча. Мила смотрела широко раскрытыми глазами на мрачные и будто угрожающие сосны почти до самого неба и поражалась величию окружающего ее таежного мира. «Ну, здравствуй, тайга великая и угрюмая, тайга непроходимая и непролазная! – думала Мила. – Вот мы с тобой и встретились».
Утро выдалось хмурое и туманное, несмотря на середину лета. В этот ранний час восток окрасился зарею, из-под земли, из таежных дебрей, вздымался нежными лучами свет. Тайга только-только пробуждалась, ночные тени еще не сползли с нее. Тихо и мрачно, воздух даже не шелохнется.
Мила ощутила в душе такую сильную тревогу, что ей захотелось немедленно вернуться, спрятаться в доме и никуда даже носа не высовывать. «Как перед бедой, – думала она с замиранием сердца. – Зачем я только потащилась в эту тайгу?! Ну точно как ненормальная Люська! – ругала она себя, не отставая при этом ни на шаг от шустрой старушки, которая шла по какой-то только ей ведомой тропе, не останавливаясь и не оглядываясь на Милу. – Надеюсь, она не собирается меня в тайге нечаянно потерять?» – неожиданно подумала Мила и на всякий случай прибавила шагу.
Неожиданно, откуда ни возьмись, ей в глаза ударил новорожденный солнечный свет. И тут же исчезли дурные мысли, тревожные предчувствия. Казалось, что солнце брызнуло яркими лучами прямо в душу, наполнив ее надеждой и уверенностью. Прохладным, еще не разогревшимся шаром светило медленно всплывало в бледном небе. Длинные лучи его, казалось, нехотя блуждали по кронам деревьев. Тайга пробуждалась ото сна. Подул легкий свежий ветер, и могучие сосны зашептали что-то о своем, сокровенном.
Мила подняла голову и увидела рыжих белок, скачущих с ветки на ветку, распушив роскошные хвосты. Пока она любовалась ими и наслаждалась красотами тайги, неутомимая старушка ушла далеко вперед, так что Миле пришлось ее догонять.
А солнце поднималось все выше, грело все сильнее и становилось все жарче. Мила невольно вспомнила природу юга, которая при всей своей красоте казалась все-таки немного суетливой. В северных же красотах ощущались такая неимоверная мощь и бескрайний размах, что душа Милы просто замирала от неизъяснимого восторга.
Лес. Лес без конца и края: сосны, снова сосны, иногда лиственница, опять сосны, кедры, ели и совсем редко березы или осины. Бурелом, валежник, засохшие на корню деревья, покрытые косматым серым мхом, трухлявые колоды. Ни куста, ни цветка, только кое-где местами начинающая желтеть трава.
Между тем солнце уже набрало свою огненную силу и превратилось в огромный, докрасна раскаленный медный шар. Резкие тона и очертания в ландшафте сгладились, расстояние стало обманчивым, неверным: близкое отдалилось, далекое приблизилось вплотную. Воздух застыл в неподвижности. Сквозь молочную дымку мутно голубело все вокруг, лес казался тусклым и призрачным. Время словно остановилось.
– Я сейчас упаду от жары и усталости, – сказала Мила в спину идущей впереди старушки. – Я умираю от жажды.
– Погоди, не умирай, – отозвалась та. – Еще часа полтора, и мы на месте. – Она забрала из рук Милы большую корзину.
– Я больше не могу, – возразила Мила. Соленый пот заливал глаза, уши закладывало.
– Ты можешь, – не оборачиваясь, сказала старушка. – Иди!
Миле казалось, что вот сейчас она свалится от слабости и головокружения и больше не сможет подняться, а старушка как ни в чем не бывало продолжит свой путь дальше, бросив ее здесь. Поэтому, стиснув зубы и пытаясь не обращать внимания на шум в ушах и полуобморочное состояние, из последних сил она тащилась следом. В другое время Мила обязательно стала бы анализировать действия старушки и ругать ее на чем свет стоит, но теперь не было сил даже на мысли, которые плавились от жары. Она шла и уже не ощущала тела. Ей казалось, что она превратилась в робота, действия которого отточены до автоматизма.
В какой-то миг Мила подумала, что начинает терять сознание, так как ничего уже не замечала вокруг. Еще шаг – она упадет и больше не поднимется. Ну и пусть. Теперь уже все равно. На какие-то доли секунды, как сквозь туман, ей привиделась среди деревьев прекрасная цветочная поляна, пестрящая разноцветьем красок, которая манила к себе отдохнуть, полежать в мягких травах, среди благоуханья необыкновенных цветов. Но старушка резко свернула в сторону, и призрачная поляна, которую Мила приняла за мираж, тут же канула в зелени леса, словно ее и не было.