– Господи! Хорошо-то как! – произнесла Мила, выходя из воды. Сейчас она готова была обнять весь мир. «Господи, я люблю Тебя! – думала она. – Я так люблю Тебя, что мне даже страшно становится! Неужели Ты тоже любишь меня, несовершенную?! Прости меня, Господи! За все прости!»
Она подошла к старушке и присела на пенек, подставляя лицо солнцу и ожидая, пока тело обсохнет, затем принялась одеваться, не спуская глаз с озера.
– Как хорошо, что мы пришли сюда. Я чувствую себя почти счастливой.
– Это в тебе любовь просыпается. Оттаивать начинаешь. Словно Снегурочка.
– Бабушка, ну что ты такое говоришь! Снегурочка-то в сказке растаяла – забыла?
– Она растаяла потому, что любить не умела.
– Но ведь она же потом научилась и полюбила Мизгиря.
– Полюбить-то она его полюбила, но не от чистого сердца, а с помощью волшебства своей матушки Весны. А еще из зависти к чужой любви и от ревности, что ее бросили ради другой девушки. Поэтому ни ей самой, ни ее любви не суждено было выжить. – Старушка хитро посмотрела на Милу. – А вот ты в отличие от Снегурочки не растаешь, так как если и полюбишь, то только от чистого сердца: завидовать тебе некому, а ревновать – не к кому. Разве что – ко мне.
– Ну ты, бабушка, и шутница, – рассмеялась Мила.
– Все, душенька, слишком много нельзя здесь находиться. – Старушка закрыла книгу с молитвами, которые читала, пока Мила плавала. – Сначала озеро силы дает, а если пожадничаешь – твои начнет забирать. Пора нам. Садись, покушаем скоренько перед дорогой. Поедим, да и пойдем обратно с Богом.
Старушка разложила на белом полотенчике незатейливую еду, и для Алтая, развалившегося возле них в тени дерева, нашлась вкусная косточка. Мила за обе щеки уплетала хлеб и сыр, не спуская глаз с удивительного озера.
– Бабушка, я никогда в жизни не ела такого вкусного хлеба, – сказала она старушке. – Мне даже кажется, что он пахнет медом.
– Так и есть, – заулыбалась старушка. – Я кладу в тесто немного меду. Это самый полезный хлеб на свете – медовый. Рецепт еще от моей бабушки сохранился. Вот вернемся, я тебя научу, как его печь.
– А готовить меня научишь?
– Научу, конечно. Всему тебя научу, что сама знаю. Не с собой же мне свои знания уносить.
– Если ты будешь о смерти вспоминать, я снова в тайгу убегу.
– Это я так, к слову пришлось. Не бери в голову. Разве ж я тебя оставлю, касатку?! Да ни в жисть!
– А Алеша не боится в лес без Алтая ходить? – вдруг спросила Мила.
– Сдается мне, что за смертью он в тайгу ходит.
– Что ты такое говоришь?! – возмутилась Мила.
– Мучит его что-то, боль какая-то душевная гложет, покоя ему не дает. Видимо, виноватым себя в чем-то считает, простить себе не может. Вот и ищет для себя наказание в тайге. Ты бы поговорила с ним. Только ласково, терпеливо и ненавязчиво, как бы между прочим. Ну да ты не сможешь! У тебя чуть что, так ты в драку разве что не лезешь.
– Неправда твоя, бабушка! Я сумею.
– Дай-то бог! Он вон как мне с тобой помогает. Так и ему бы самому помочь. Это только с виду он очень сильный, а на самом деле – ранимый. Как и любой другой человек. Поэтому к каждому человеку нужно бережно относиться. Особенно к близким.
Они поднялись и отправились в обратный путь. Мила благодарно оглянулась на Святое озеро и прощально помахала рукой.
– Назад пойдем другой дорогой, сделаем небольшой крюк. Здесь недалеко малинник, а рядом – дупла медовые. Пока я буду малиновый мед собирать, ты наберешь ягод. Сейчас погода жаркая, они уже должны поспеть. Соберем самые первые, а потому и самые крупные. А обратно, хоть и с грузом, все одно будет легче идти после купания.
– Разве ты тоже купалась – я не заметила, – удивилась Мила.
– Да какой тебе заметить. Ты вообще ничего вокруг, кроме озера, не видела, словно тебя кто околдовал.
Алтай бежал рядом, не отставая и не забегая вперед.
Через час они добрались до огромного малинника. Старушка надела на голову шляпу с сеткой, разожгла дымарь, взяла мешок и направилась к дуплам за медом.
– Ты зря-то не стой, – поторопила она наблюдающую за ней Милу. – Иди малину собирай. Нам еще назад сколько идти.
Алтай улегся на мягкую, начавшую желтеть траву небольшой полянки между Милой и старушкой, зорко наблюдая за обеими и чутко прислушиваясь.
Мила подошла к усыпанным спелыми ягодами кустам малины, сунула в рот ароматную сочную ягоду и зажмурилась от удовольствия: вкусно-то как! Лесная малина оказалась гораздо крупнее и вкуснее отборной дядюшкиной. И Мила взялась за работу: одну ягоду в рот, другую – в корзину, третью… тоже в корзину, куда и четвертую. Чем быстрее они управятся, тем скорее пойдут обратно. Все же здесь довольно жутковато. И если бы не присутствие Алтая, она бы умерла от страха.