– Неужели ты думала, я дам тебя в обиду какому-то там медведю? – спросил Алексей ласково-снисходительным тоном и еще крепче обнял ее.
«Лишь бы ты сам меня не обижал, – невольно подумала Мила. – А уж с медведем я как-нибудь справлюсь».
– Вот и хорошо, вот и – слава богу! – радовалась благополучному исходу дела довольная старушка. – Самое главное – жива осталась. А нервишки-то мы подлечим.
– Ну раз все живы-здоровы, двинемся в обратный путь? – заключил Алексей. – Надо засветло успеть, чтобы ночь нас в тайге не застала, иначе комары заживо сожрут. Да и с медведем ночью в лесу лучше не встречаться: стопчет наверняка в этой чаще, и никакое ружье не поможет.
– Так чего же мы медлим? – всполошилась Мила. – Пойдемте же скорее!
Уложив туески с медом в большую корзину, компания бодро отправилась в нелегкий и совсем неблизкий путь. Мила и старушка шли налегке, так как все доверху заполненные лесными богатствами корзины легко, как перышки, нес Алексей. Мила мысленно улыбалась и никак не могла решить, почему ей так легко и свободно: то ли это действие Святого озера, поделившегося с ней целительной силой, то ли крепкие объятия Алеши так окрылили ее, что она не шла, а летела.
Они успели в скит дотемна. Алексей очень ловко почистил рыбу, выловленную еще утром в речке недалеко от скита, а старушка пожарила ее на углях, обучая попутно Милу нехитрым кулинарным премудростям.
Ужинали при свечах. Старушка на радостях, что их поход удался и они благополучно вернулись живыми-здоровыми да еще и меду успели набрать, опередив медведей, а также первой малины умудрились насобирать для варенья, поставила на стол смородиновую наливочку. Они дружно выпили и вкусно закусили необыкновенно нежной рыбкой с аппетитной хрустящей корочкой. И уже поздно ночью разошлись по своим укромным уголкам, весьма довольные друг другом и даже почти счастливые.
Мила впервые за эти дни не пожелала себе проснуться вдалеке отсюда. Почему? Не потому ли, что наверняка знала, что будет с ней в пусть не надоевшем, но таком известном до чертиков «там», и совсем не представляла, что с нею станется в таинственном и, как оказалось, довольно романтичном, хотя и наполненном всякими непредвиденными опасностями, «здесь»?
Старушка еще на озере говорила что-то насчет того, что в Миле начала просыпаться любовь. Неужели она и в самом деле влюбилась?! Впервые в своей жизни!
Впрочем, сейчас от Милы уже ничто не зависит. И желаний ее никто не спрашивает. А если попросить? Тогда – можно она чуть-чуть задержится в своем странном сне?
Глава 8
Свет мой, зеркальце… лучше молчи
Наутро Мила проснулась с надеждой вновь увидеть предмет своей симпатии. Но старушка ее разочаровала: Алексей уже заходил и предупредил, что отправляется в тайгу дня на два. Делать нечего, придется ждать. Они наскоро позавтракали и принялись за медовые соты.
– Вот смотри, – учила старушка Милу. – Кладем рамку с сеткой на глиняный поддон с высокими стенками, распечатываем соты, складывая восковые крышечки в отдельную посуду. Затем нарезаем соты кусочками на сетку, и мед через нее стекает в поддон. После этого кусочки перекладываем на доску с отверстиями, раскатываем скалкой, так как у нас нет медогонки, и мед через отверстия попадает в другой деревянный поддон с высокими стенками. А из поддона будем переливать его в деревянный бочонок. Все очень просто. Ты займись распечатыванием сот и их нарезкой, а я пока пойду бочонок для меда проверю, он у меня уже несколько дней на солнце греется.
Она вышла из дома, и Мила принялась за работу. Столько дел и забот, что времени на всякие размышления и горькие думы совсем не осталось. Кроме добычи меда нужно еще покормить кур и коз, выполоть и полить грядки с овощами, натаскав из колодца воды, затем помочь приготовить обед, заодно поучившись хитрым премудростям кулинарии: как из обычных продуктов сотворить сказочно вкусное блюдо.
Старушка как будто чувствовала, когда нужно Милу спросить о чем-то, лишь бы отвлечь от горьких дум, а потому не давала ей ни секунды остаться одной, чтобы та вновь «не зачудила». Сама же Мила мечтала только о возвращении Алексея, в ожидание которого полностью и погрузилась. А так как до его прихода оставались еще целая ночь и полтора дня, то эти часы она старалась заполнить чем-нибудь полезным, но никак не сожалением о прошлом, недовольством настоящим или грезами о неопределенном и туманном будущем.