Из дома вышла старушка, неся тарелочку с маской.
– А мы не станем слишком красивыми? – не удержалась Мила от ехидства. – Вот придет Алеша и не узнает нас.
– Как только он увидит тебя, такую красивую, то первым делом подумает о том, что по тебе соскучился, поэтому ты ему и кажешься краше, чем была.
– Выдумщица ты, бабушка. Чего и нет, нафантазируешь.
– Вот и хорошо. Зато выдумки у меня добрые, а потому, даст Бог, и исполнятся.
– А почему мы по тайге плутали, петляли? – неожиданно спросила Мила. – Если бы шли все время прямо, дошли намного быстрее.
– Если бы мы шли прямо, голуба моя, мы вообще бы не вернулись обратно. И по тайге мы не плутали, а обходили болота, которых там превеликое множество.
– Так мы шли по болотистым местам?! – запоздало испугалась Мила. – А если бы мы погибли!
– А если бы мы погибли, то точно бы не вернулись, – улыбнулась старушка. – Но мы же вернулись. Вот и давай радоваться тому, что есть, и не расстраиваться по поводу того, что могло бы быть, если бы…
– А как же медведь?
– Но ведь не сожрал же он нас. Забыла о том, что я тебе молитву в кармашек положила от нападения зверя в лесу? Вот тебя Бог и спас.
– Да, действительно. Не иначе как Бог спас, – вынуждена была согласиться Мила. – Просто чудо какое-то. Пойдем домой. Что-то здесь как-то неуютно стало.
Они умылись из рукомойника и вошли в избу. Предстояло еще заготовить на зиму медово-малиновое варенье холодным способом, выкладывая в глиняные горшки послойно мед и целые ягоды. Старушка уверяла, что именно так делали в старину. Ей виднее. С вареньем провозились дотемна.
Мила ненадолго вышла во двор и устало смотрела на мрачные верхушки еще видимых вдали гигантских сосен, думая о том, что зря она сама напросилась, чтобы ее здесь задержали. Вернувшись в избу, села за стол, наблюдая за пламенем свечи.
– Расскажи мне про медведей. Может, мне в лесу какой-то необычный попался, потому и не съел? Наверное, я ему просто слишком худой показалась и совсем невкусной, – усмехнулась Мила.
– Ну вот что ты с ней будешь делать: опять мелет, сама не знает что! Язык у тебя без костей.
– У тебя, между прочим, тоже, – не удержалась Мила.
– Не придуривайся, что не поняла, о чем я. И в кого ты у меня такая языкастая?
– Она еще и удивляется! В тебя, конечно. Так ты расскажешь мне про медведей?
– Так вот, слушай! – тут же начала старушка, вмиг забыв о споре. – Выходя в лес, всегда следует помнить, что на пути может встретиться медведь-хищник. Тот медведь, что в зоопарке, мало напоминает своих диких собратьев. Только во время кормежки он способен внушить уважение и, очнувшись от обычной вялости, может рыкнуть по-звериному. Видела я их в клетках. Однако они хоть и кажутся безобидными, а беды могут натворить не меньше. И все же медведь, живущий в лесу, намного опаснее. Потому как сам себе хозяин и никак от людей не зависит. Он очень сметлив и обладает силой семи крепких мужиков. Когда в лесу много орехов и ягод, медведь довольствуется ими.
– Так, значит, это он от малины такой добрый?
– От малины тоже. Но не добрый, а сытый. А вот в неурожайные годы, я слыхала, медведь даже на людей бросается. У него в тайге нет врагов, кроме человека. Поэтому медведь старается с ним не встречаться. А вот голод может заставить хозяина тайги напасть на человека.
– Значит, нам повезло, что год выдался урожайный? Вот спасибо, успокоила!
– Медведь только кажется неповоротливым, – продолжала, увлекшись рассказом, старушка, – однако передвигается очень быстро и бесшумно. Может даже бежать, как хороший скакун. А когда выходит на охоту, учитывает и направление ветра, и дальность расстояния, и даже то, какая у него под ногами почва.
– Таких медведей не бывает!
– Не хочешь – не верь. Но знать об этом не помешает. Всегда лучше знать, чем не знать.
– А лучше ли? – спросила Мила, вглядываясь в черноту ночи за окном. – Что-то Алтая сегодня нигде не видать.
– Так его Алеша с собой забрал. Это для него праздник – в тайгу сходить.
– Для кого – для Алеши?
– Для Алтая. Он ведь необычный пес. Ему нужны простор, движение, тренировки, проверка на выносливость. Иначе он будет рыхлым и вялым, начнет линять, жиреть и болеть.
– Надо же – прямо как человек! А что у него за необычный ошейник? И уши почему-то подрезаны, – пожалела Мила пса.
– Потому что Алтай – волкодав. А железный ошейник с длинными острыми шипами нужен для защиты его шеи от звериных зубов. Волк ведь, когда нападает, сразу за шею пытается ухватить. А так и ошейник спасает, и густая грива из жесткой шерсти, которая сразу забивает пасть волка при нападении. А уши ему купировали еще в щенячьем возрасте, так как они очень чувствительны к боли. Даже когда Алеша в скиту остается, Алтай все равно выходит в тайгу, рыскает вокруг скита – стережет нас. Он без работы валяться на солнышке не станет. Всегда в движении, потому такой сильный и ловкий. А знаешь, как он с волками сражается? Не душит волка, а сбивает его с ног страшным ударом плеча на полном ходу, и волк катится по земле со сломанным позвоночником.