Алексей до сих пор не понимает: почему остался жив он сам? Ни единой царапины, только синяки. Они погибли, а он до сих пор живет. Зачем?! Чтобы умереть впоследствии от чувства собственной вины за смерть близких? Сколько Алексей ни прокручивал трагические события, истина настырно перла на него, заваливая неоспоримыми фактами, из которых следовал только один вывод: он никак не мог предотвратить аварию.
И все же он виновен! В том, что выставлял свое счастье и семью напоказ – на зависть всему свету, словно гордясь благополучием, талантом, удачей, по всей видимости, раздражая окружающих и вызывая в них лишь чувство несправедливости. Он словно бахвалился перед людьми, дразнил судьбу, сделав жену и ребенка идеалами. И тем самым поднял руку, вернее, кисть художника, на их будущее, которое для них закрылось навсегда.
Судьба обошлась с ним бесчеловечно и теперь наблюдала, ожидая дальнейших действий с его стороны. Нет ничего хуже, чем смерть близких. «Mors ultima ratio» – «Смерть – последний довод всему». Последний довод, последний аргумент и доказательство. Доказательство – чего? Его вины, конечно! Именно он повинен в их гибели.
Смерть ломает своей безысходностью, лишает воли и желаний. И вот он уже ходячий труп с программой самоуничтожения. Подсознательно Алексей понимал, что своим упорным внутренним неприятием их смерти, сожалениями, недовольствами и обидой на жизнь вредит их душам. Но ничего не мог с собой поделать. Он наотрез отказывался смириться. А потому умер сам для себя.
И теперь осталось только уничтожить свое бренное тело, которому, похоже, совсем не хотелось расставаться с жизнью. И ему, этому непокорному телу, следовало помочь. Днем он заливал горе водкой, а по ночам пытался ходить по перилам моста над рекой. Он просто жаждал ощущения близкой смерти, которое успокаивало и радовало душу. Это был единственный способ избавления от душевных мук и завершения пребывания на этом свете.
В одну из таких ночей он кулем свалился с перил на железобетонное основание моста и сильно ушибся, удивившись, что до сих пор еще чувствует физическую боль. Так его тело выказывало ему недовольство чудовищным с ним обращением и выражало крайнюю степень протеста. Он поднялся, потирая ноющее поврежденное плечо. Острая до головокружения боль на какие-то мгновения заставила забыть о причине его появления на мосту.
– И давно ты так тренируешься? – неожиданно раздался за его спиной голос.
Алексей обернулся. Перед ним стоял высокий плотный мужчина примерно одних с ним лет. Со стороны могло показаться, что они братья: тот же рост, та же комплекция. Незнакомец смотрел на Алексея несколько насмешливо, и тому это не понравилось.
– Не понял! – вызывающе ответил он, готовясь дать отпор злобному шутнику.
– Знаешь, что самоубийство – грех, а потому ищешь удобного несчастного случая, чтобы свалить на него свое нежелание жить? Думаешь, сиганул с моста – и нет проблем?
Алексей промолчал.
– Так я тебе секрет один открою: именно ты – не упадешь. И знаешь, почему? Потому что подсознательно хочешь жить. К тому же понимаешь, что это не выход, а всего лишь малодушие. Выжить всегда сложнее, чем умереть. И ты хочешь выжить. Просто не можешь найти причину, по которой мог бы остаться на этом свете.
– Это неправда! – Алексей был возмущен до предела: его, кажется, обвиняют в неискренности намерений!
– Да не ерепенься ты так, мужик. Если бы тебе суждено было умереть, тебя бы уже не было. Остался жить – значит должен успеть сделать еще что-то важное на этом свете. И не только для себя. Ты здесь нужен для чего-то, понимаешь? И потом, туда-то зачем так торопиться? Успеешь еще. Тем более что из жизни можно уйти и достойно, не хлопая дверью.
– Это – как?
– Умереть своей смертью. В собственной кровати. Завершив все свои земные дела.
– Твое-то какое дело, как я умру? Ты кто такой, чтобы нотации мне читать?
– Твой предшественник, друг по несчастью, балбес конченый, испугавшийся когда-то жизненных трудностей, – выбирай сам, что тебе больше нравится. Тоже раньше сюда похаживал. Так же, как и ты теперь, ходил по перилам. Думал: упаду – и дело с концом, и уже не надо мучиться, проблемы решать. И за ошибки свои, что привели кого-то к гибели, кому-то жизнь исковеркали, не надо будет отвечать. Смыл собственной кровью чужую кровь – и в рай попал. Так, что ли? Нет, мужик, твое место в аду! И мучиться твоей душе веки вечные.