Старушка закрыла глаза и попыталась уснуть: силы ей теперь понадобятся как никогда, ведь ей нужно успеть перед смертью найти для Люсеньки надежного человека, который скрасил бы ее нелегкую жизнь, поддержал в трудную минуту. А чтобы не бросил из-за странностей слишком вольного и непокорного ума, она обязательно должна долечить Люсеньку и помочь ей родить здорового ребеночка. И она поможет. Костьми ляжет, а поможет. Нет, никак ей сейчас нельзя умирать. И она не умрет!
Мила смотрела на засыпающую бабушку и клялась, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах не будет вымещать на ней свою злость по поводу сложившихся обстоятельств. Уж кто-кто, а бабушка к ее злоключениям не имеет никакого отношения. Она тоже жертва, как и сама Мила. Жертва этой страшной ситуации, которая возникла из-за чьих-то амбиций и преступных замыслов. И они должны помогать друг другу.
Бабушка в отличие от Милы из кожи вон лезет. А вот она, Мила, поступает с ней, как последняя тварь, как самая подлая стерва. До чего же мало в ней человечности, зато куча всякой дряни, именуемой эгоизмом, снобизмом, презрительным высокомерием, ханжеством и невыносимой – уже даже для нее самой – жестокостью!
Почти всю ночь Мила проворочалась с боку на бок, но так и не уснула. Она то и дело вскакивала с кровати, шла к бабушке и тревожно прислушивалась к ее дыханию, опасаясь, что та может внезапно умереть во сне. Наутро встала разбитая и недовольная собой.
Только бы Алеша поскорее пришел. А если она снова накинется на него? Нет, только не это! Она больше не посмеет! А если посмеет, то навсегда его потеряет. И не только его, но и надежду выбраться отсюда.
Может, она все-таки проснется когда-нибудь? Через день, два, три? А если нет!.. Тогда у Милы лишь одна возможность выжить и стать счастливой – научиться любить! Но как?! Единственная надежда на Бога! Ей непременно нужно научиться любить и Его, и бабушку, и Алешу, и себя другую, непохожую на прежнюю.
Вот только Богу сейчас, кажется, не до нее, если он позволил кому-то запихнуть Милу в эту глушь. И Алеше не до нее. Он вон в себе-то разобраться не может. Это же надо придумать: находясь в самой глуши тайги, уйти в тайгу! А как только возвращается, уединяется в своем домике. Заходит редко, ссылается на какую-то работу, которую ему якобы необходимо выполнить как можно скорее. Все же странные существа эти мужчины. Трудно их понять.
Мысли роем кружили в голове и не давали расслабиться ни на минуту. Как хорошо, что она знает один, зато очень верный способ остановить их поток – физическая работа, работа до изнеможения, до дикой усталости. Ей нужно немедленно заняться чем-то. Ну хотя бы… колкой дров. Иначе она сойдет с ума от мучающих ее мыслей.
«Я сильная, я справлюсь, – думала Мила, стискивая зубы и сдерживая слезы. – Я разберусь и с дровами, и со своими проблемами».
Что может быть лучше рубки дров, если на душе такая тяжесть? Только рубка дров! Мила выбрала бревнышко поменьше и поставила его на пенек. Долго прицеливалась, затем вскинула топор и изо всех сил ударила по бревну, отозвавшемуся глухим звуком. Полетела щепа, духовито запахло смолой. Мила молотила по бревну, откалывая от него поленья, и ощущала удовлетворение. Потом принялась за другое, уже потолще, проверяя на прочность не столько его, сколько себя.
«Вот так я буду решать свои вопросы! Вот так! – повторяла она, раскалывая одно бревно за другим. – И никак иначе!»
Наконец наступил тот самый долгожданный момент, когда дурные мысли оставили Милу в покое. Навалившаяся физическая усталость заставила сознание умолкнуть, душа угомонилась и погрузилась в безмолвную необъятную тишину. Шатаясь от слабости, Мила побрела к баньке, в предбаннике которой хранилось сено. Ей просто необходимо было сейчас побыть одной.
Плотно прикрыв за собой дверь, она без сил повалилась на душистое мягкое ложе. Тело гудело и ныло от боли, а душа парила в блаженстве и пела: «Как хорошо, как прекрасно! Я люблю Тебя, Господи! Я люблю весь мир!» Заснула мгновенно, словно погрузилась в вечность.
Она не слышала, как дверь тихо отворилась, и рядом с ней появился огромный черный пес, который тут же улегся рядом. Затем в предбанник вошел Алексей и присел рядом с крепко спящей Милой.
Он смотрел на девушку и думал о том, что их встреча здесь, в этой глухой тайге, не случайна. В большом и шумном городе, в многомиллионной толпе они вряд ли заметили бы друг друга. А если и заметили, все равно прошли бы мимо, не заинтересовавшись. Поэтому их выдернули из многоликой толпы и переместили сюда, в замкнутое пространство таежной бесконечности. Для того чтобы эти двое, еще не окончательно потерянные для Всевышнего, смогли как следует разглядеть не только себя в другом, но и другого в себе самом, дабы по-настоящему научиться любить. И себя, и другого. И у них достаточно времени, чтобы понять друг друга и воспылать взаимной любовью. Если не сегодня, то завтра наверняка.