– Почему я не помню своего имени?
– Это у тебя надо спросить, – удивилась старушка и подозрительно посмотрела на внучку. – Людмилой тебя зовут. А я тебя Люсенькой называю. Неужели ты вчера так сильно головой ударилась, что у тебя начисто память отшибло? Ну-ка, дай голову, проверю. – Старушка решительно подошла к растерявшейся девушке и принялась осторожно ощупывать пальцами макушку, виски, затылочную часть. – Здесь больно? А здесь? Все в полном порядке. Так что хватит тут цирк-то устраивать. Мужу своему будешь голову морочить.
«Так я еще и замужем!» – мысленно поразилась девушка и решила пока помалкивать, чтобы ее ненароком не сочли за сумасшедшую.
– Люсенька, дай мне лопатку деревянную, возле тебя стоит. Пирог из печи пора вынимать.
– Мне не нравится, что вы меня Люсенькой называете, – неожиданно для себя выпалила девушка, подавая лопатку старушке.
– Вот еще новости! Опять блажить начала? – строго произнесла старушка.
– Но мне правда не нравится это имя! – упрямо заявила девушка.
– И как же тебя прикажешь, красавица, называть? – вдруг услышала она за спиной необыкновенно приятный баритон, оглянулась на голос и ахнула: перед ней стоял высокий и крепкий синеглазый красавец с окладистой бородой и русыми волосами до плеч.
«Прямо лев какой-то, – с восхищением подумала она, боясь вымолвить хоть слово, чтобы это потрясающее видение вдруг никуда не исчезло. – Неужели это и есть мой муж?! Вот это экземпляр! Просто умереть можно от зависти к самой себе. И как это я умудрилась этакого красавца захомутать?! Ай да я! Ай да умница!»
– Так как же тебя называть? – повторил свой вопрос незнакомец, подойдя совсем близко. – Раз ты моя милая женушка, я так и буду тебя называть – Милой. Согласна?
– Да, – тихо сказала она и, почувствовав слабость, присела за стол, обхватила голову руками.
– Все еще болит? – спросил он заботливо.
– Нет-нет, мне уже лучше, – заверила Мила.
– Вот и хорошо, – заключила старушка. – Значит, как Алешенька вернется, баньку истопим.
Мила покраснела до корней волос от одной только мысли, что в баню ей придется идти с совершенно незнакомым мужчиной.
Тем временем старушка нарезала пышущий жаром пирог и разложила куски по деревянным плоским тарелкам. Пирог ели молча, наслаждаясь каждым сочным кусочком, оказавшимся во рту, и запивая душистым чаем, заваренным веточками смородины и благоухающими травами.
– Через час выходим, – сказал Алексей, вытирая губы полотенчиком и расправляя усы. – Хорошо, что с погодой повезло. – Он задумчиво посмотрел в окно. – Петр еще вчера должен был из тайги вернуться. На заимку с монахами сходим, может, там его следы отыщутся. Странно, он прежде никогда так далеко от скита не удалялся. Наоборот, всегда опасался в одиночку ходить.
– Ты там поосторожнее, Алешенька, зря на рожон не лезь. Они, монахи-то, одинокие, а у тебя семья. Люсенька пусть сегодня у меня переночует, странная она какая-то с утра, ничего не помнит. Вишь, как зыркнула на меня сердито? Да не буду я тебя больше Люсенькой называть, раз тебе не по нраву. Мила так Мила. Лишь бы жива да здорова была. Храни тебя Господь, Алешенька! – перекрестила она поднявшегося Алексея и передала ему туесок с едой. – Это тебе в дорогу. А я пойду немного прилягу. – Она прошла в маленькую комнату и закрыла за собой дверь.
Мила тоже поднялась из-за стола. Алексей сунул туесок в рюкзак и обнял жену.
– Не скучай тут без меня, – сказал он и крепко поцеловал Милу в губы, затем повернулся и вышел, не оглядываясь.
– С Богом! – неожиданно для себя тихо сказала Мила вслед Алексею, перекрестила его могучую спину и совершенно без сил опустилась на лавку. «Ну прямо славянка, провожающая на войну мужа, – подумала она невольно с некоторой усмешкой. – А может, я всегда так делала, да просто забыла?»
Несомненно, ей понадобится время, чтобы освоиться в этой незнакомой или позабытой ею действительности. Мила рассеянно убрала со стола, помыла посуду и села у окна, выходящего во двор. Пустота такая же, как и у нее в голове. Деятельная натура Милы не могла позволить ей долго рассиживаться сложа руки. И Мила решила во что бы то ни стало вспомнить, кто она и что она. В избе это у нее не получилось, может, получится вне дома? Ей бы теперь ну хоть за что-нибудь мыслью зацепиться.
Она вышла на улицу и замерла в восхищении. Ее окружала величественная и непроходимая тайга. Зеленые свечи громадных сосен устремились в необъятную высь, противостоя редким переливчатым сполохам желтых, золотистых и багряных листьев березы и осины. Тайга как будто притихла, притаилась, словно пытаясь скрыть какую-то только ей ведомую тайну. Какая чудная погода: теплое осеннее утро поднимается над лесом, испаряя холодную росу и наполняя воздух ароматами хвои и подмороженных листьев.