Мила подставила лицо начинающему сильнее греть солнцу, путешествующему в одиночестве по синему небу. Неожиданно вдалеке она увидела стаи птиц, летящих над кромкой горизонта. «На юг полетели птички», – с завистью подумала Мила, слушая еще долго стоящий в воздухе прозрачный перезвон их голосов.
Присев на завалинку, попыталась оценить обстановку.
Итак, она живет в тайге, в скиту. Почему именно в скиту? Ну не монашка же она, в самом-то деле? Конечно, нет. Ведь у нее есть муж. И не просто муж, а роскошный мужчина, такой писаный красавец, о каком только может мечтать любая женщина. Вот и пусть себе мечтают. Опоздали, голубушки! Она, Мила, его уже прибрала к рукам. И как ей это только удалось?!
Щеки Милы тут же разрумянились. Ах, какой мужчина ей достался в мужья: мечта, сказка! А как он умеет целоваться! У нее до сих пор от его поцелуя голова кругом. Мила расплылась в довольной улыбке. А какой он, должно быть, ласковый в постели!.. Ну все, хватит об этом! Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.
А еще у нее есть бабушка, строгая очень, но видно, что любит ее. Что еще?
«Ты, дубина, – обратилась она к своему скромно помалкивающему уму, хлопнув себя легонько по лбу, – помогать собираешься?»
«Рад бы помочь, но я чист. Как родник в лесу, как утренняя роса, как только что выпавший белый пушистый снег, как безоблачное небо, как…»
«Заткнись уже! – рассердилась Мила. – Так что же все-таки делать?»
«Вот дурочка, живи да радуйся, – полез ум со своими ненужными советами. – Ничего плохого не помнишь. А хорошее – все у тебя перед глазами. Так чего тебе еще-то не хватает? Живи, пока живется! От добра – добра не ищут. Спящую собаку лучше не будить. Не буди лихо, пока оно тихо. Лучше с умным потерять, чем с дураком найти. Будешь много знать, скоро состаришься…» – изо всех сил старался ум, пытаясь снова оправдать ее доверие.
«Угомонись, болезный. Лучше вспомни, кто я и как сюда попала? Согласись: тайга – не самое подходящее место для молодой красивой девушки».
Но Мила не получила ответов на свои вопросы. Она сидела, закрыв глаза, и наслаждалась наступившей в голове тишиной. Может, это только сон? Надо снова лечь и попытаться уснуть… А как же Алеша? Нет, лучше дождаться его, а там – видно будет. Вдруг ей это так понравится, что и просыпаться не захочется. К тому же еще неизвестно, какая ее ждет действительность.
Во двор вышла старушка, присела рядом.
– Чудная нынче погода: тепло, сухо и солнышко светит. Подольше бы так. Ты как себя чувствуешь – голова не болит? – спросила она Милу.
– Нет, у меня нигде ничего не болит, – ответила Мила, не открывая глаз.
– Вот и ладненько.
– Расскажи что-нибудь.
– Так что же я тебе расскажу?
– Почему мы живем в этой глуши?
– Судьба нас сюда забросила, вот и живем.
– А мы надолго здесь останемся? – Мила взглянула на старушку.
– К лету будем выбираться отсюда.
– Почему не раньше?
– А то ты не знаешь: не сегодня завтра зима нагрянет, а зимой отсюда живыми не выбраться. Особенно без провожатого, который только к лету заявится. Ну что, еще вопросы будут? Тогда пойдем в дом. Сначала обед приготовим, а потом и рукоделием займемся. Я шерсти напряла, будем носки да свитера вязать, скоро пригодятся. Зима обещает быть холодной.
– Я забыла, как вязать, – на всякий случай сказала Мила.
– А ты и не умела никогда. Это я сейчас тебя учить буду. Раньше нужды не было, ты и не знала. Теперь появилась: зима да муж. Есть ради кого стараться. Да и приятно Алешеньке будет узнать, что ты у него рукодельница.
– Думаешь, у меня получится?
– Получится. Петелька к петельке – вот тебе и носки готовы. Носки освоишь, свитера вязать доверю. Дело нехитрое. И время, глядишь, быстрее пройдет. Вот начнем вязать, я тебе что-нибудь интересненькое расскажу. Например, как тебе с мужем жить, чтобы счастливой быть.
«А бабушка-то у меня, оказывается, занятная, – подумала, скептически улыбаясь, Мила. – И чего же такого интересного она сможет мне рассказать? А впрочем, если учесть, что мой ум – чистый лист бумаги, может, она его загрузит чем-нибудь удобоваримым? Не понравится – выкину из головы».
Пока готовили обед, Мила с облегчением узнала, что своего мужа она голодным не оставит, так как все ей казалось привычным и легким: руки сами вспоминали – быстро и тонкошкуро чистили картошку, мелкой соломкой шинковали капусту, ловко нарезали морковку. Бабушка почти не вмешивалась, только раз спросила, не забыла ли Мила посолить.