— Поцелуй ? Тебе приснился сон обо мне, милая ?
Он поворачивается к парням, смеясь и стуча кулаками, будто это какая-то дурацкая шутка. Маркус Уайтхорн — еще один дьявол Гумбольдта— двигает бёдрами вперёд и назад, имитируя секс.
Мои зубы стискиваются, я стараюсь контролировать свой гнев.
— Ты поцеловал меня вчера у костра, Трент. Назвал меня красивой. Даже сказал встретиться с тобой на скале Поцелуев позже той ночью.
Трент откидывает голову назад и смеется. Его шея энергично работает, поддерживая его грохочущую истерику.
— Послушай, милая, я не знаю, о чем ты, черт возьми, говоришь, но я никогда не целовал тебя вчера. Блядь, я бы и близко не подошел к тебе с трёхметровой палкой. Так почему бы тебе не сделать нам всем одолжение и не убраться отсюда нахуй ?
Злые слезы щиплют глаза.
— Ты лжешь! — кричу я. Мой пронзительный голос отражается от корта. — Ты поцеловал меня вчера. Все вы были там! — я пригвоздила их всех своим взглядом, прежде чем снова сфокусироваться на Тренте. — Ты попросил меня встретиться с тобой на скале Поцелуев, и Мэдисон отправилась вместо меня, только сегодня утром она так и не вернулась домой, и я уверена, вы все знаете почему.
Я позволила своим словам, своим намекам повиснуть в воздухе. Среди всех нас.
Их смех и самодовольство постепенно исчезают, сменяясь гневом. И Трент, и Зак делают опасные шаги вперед, но Маркус и Винсент кладут руки им на плечи, останавливая их от сокращения расстояния.
— Послушай, маленькая сука, я не имею понятия, что ты думаешь, но я уже сказал тебе, что не знаю, кто ты. Мы не целовались и никогда не поцелуемся. Я не хочу, чтобы меня застукали мертвым, целующимся с такой уродкой, как ты. А теперь проваливай.
— Но ты меня знаешь. Вы все знаете, — выдыхаю я, слезы застилают мой голос.
Глядя на Трента, я не могу не задаться вопросом, куда делся парень с прошлого вечера. Этот парень был на самом деле мил со мной, но теперь он вернулся к своим мудацким манерам.
— Мы знаем эту... эту особу, ребята ? — спрашивает Трент ребят, оглядываясь через плечо.
Они все смеются, качая головами.
— Пожалуйста, Трент, — всхлипываю я, делая шаг. — Пожалуйста, расскажи мне, что случилось с моей сестрой.
— Я сказал, блядь, проваливай! — резко рявкает Трент.
Я вздрагиваю от его тона, чуть не спотыкаясь о собственные ноги.
— Проваливай отсюда, пока еще можешь, уродка, — рычит Винсент, поднимая брошенный баскетбольный мяч.
Я качаю головой, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь поток слез, струящихся по моему лицу.
Как он мог ? Это случилось прошлой ночью. Я знаю, что да.
Почему они лгут ? Почему он не может просто признаться, что поцеловал меня прошлым вечером ? Все это какая-то дурацкая шутка ? Мэдисон во всем была права ?
— Трент... — начинаю я, но Зак выхватывает баскетбольный мяч из рук Винсента и бросает его в меня.
Мяч попадает мне прямо в живот, выбивая из меня воздух.
— ПРОВАЛИВАЙ! — рявкает он.
И я ухожу. Спотыкаюсь на дрожащих ногах убегаю. Мое тело сотрясается от рыданий, когда я плетусь по улицам. Слезы текут по моему лицу, и я едва вижу, куда бегу сквозь поток слез. Мои тапочки вдруг за что-то цепляются, и я падаю. Мое тело глухо ударяется о влажную землю, и я стою на четвереньках, всхлипывая в неподвижный воздух.
Я плачу по Мэдисон.
Я плачу по убитой горем уродке, у которой не было ни единого шанса.
Я плачу и плачу, пока у меня не остается слез.