Улыбнувшись в ответ, она неторопливо сняла маленькие жемчужные сережки и потерла мочки ушей, упиваясь опьяняющим жгучим желанием, которое прогоняло ее усталость, словно массаж с ароматическими маслами, пощипывающими тело.
— Кстати, это правда, — тихо сказал Дэн, не сводя с нее глаз.
— Что? — Фоби положила серьги на пыльный столик и приблизилась к нему.
Закусив губу белыми зубами, он поймал краешек ее шелковой накидки.
— Что я тебя люблю, — прошептал он.
Фоби никогда раньше не видела, чтобы он чувствовал такую неловкость и беспокойство. Наморщив лоб, она с трудом скрывала свое ликование. За все время, которое они провели вместе до ее отъезда в Новую Зеландию, Дэн ни разу не признался ей в любви. Она слышала самые разнообразные варианты. Его любимыми фразами являлись: «Я тебя обожаю», «Я без ума от тебя», а также выражение: «Не знаю, что бы я без тебя делал». Но сказать «люблю» для Дэна было невозможно.
— Фоби!
— Да?
— Ты еще чувствуешь что-нибудь ко мне? Я знаю, в твоей жизни появился этот парень, но я подумал…
— Дэн, — прервала его Фоби, — к какой вере принадлежит Папа Римский?
Он взглянул на нее и вновь широко улыбнулся.
— Иди ко мне.
Вне себя от счастья, Фоби прыгнула на кровать и приземлилась прямо на свой серый бюстгальтер тридцать четвертого размера.
Это вряд ли являлось поступком опытной соблазнительницы, но Дэн казался восхищенным. Он притянул ее к себе и жадно поцеловал так долго и страстно, что Фоби почти понадобился второй поцелуй, чтобы прийти в сознание.
— Боже, как от тебя чудесно пахнет… — Он уткнулся носом ей в шею, словно голодный кот. Он раздевал ее со своим обычным неуважением к пуговицам, молниям и застежкам и отбрасывал предметы одежды в сторону.
Вдруг ее сердце упало, словно выпрыгнувший из самолета парашютист, когда она вспомнила, что уже давно не принимает противозачаточные средства и что у презервативов, которые лежали где-то в шкафчике ванной комнаты, давно истек срок годности.
Запечатлев долгий поцелуй на руке Дэна, Фоби отодвинулась от него.
— Я… э-э-э… не думаю, что у меня есть… Ах да, только что вспомнила! Подожди минутку.
Она выбралась из кровати и заковыляла в ванную комнату в туфлях Флисс, чтобы совершить набег на ее шкафчик. Ее практичная подруга обладала запасом всевозможных противозачаточных средств, предоставляя такой же широкий выбор, как специализированный магазин. Выбрав обычный презерватив — она сомневалась, что Дэна обрадует вид семидюймовой, желтой резинки со вкусом банана, натянутой на его мужское достоинство, — Фоби попыталась перед зеркалом привести в порядок оставшуюся на ней одежду, чтобы чуть меньше походить на огородное пугало. Затем она вернулась в свою спальню, где Дэн старательно скрывал легкое раздражение вопросительной улыбкой и изогнутыми бровями.
Покашливая от смущения и зная, что в качестве опытной соблазнительницы она должна предложить ему надеть презерватив своими губами, Фоби протянула ему свой маленький дар, словно викарий святую воду.
— Боже, я не пользовался этим несколько лет. — Дэн приподнялся на локтях и осмотрел прозрачную упаковку.
— Ты мне однажды сказал, что ты с удовольствием облачился бы в резину. — Фоби неуклюже присела рядом с ним, одетая лишь в ажурную блузку, трусики и туфли Флисс.
— Это не совсем то, что я имел в виду. — Дэн взглянул на нее с улыбкой и медленно осмотрел ее тело с головы до ног, обутых в туфельки на тоненьких ремешках, которые она начала развязывать.
Он посмотрел на них оценивающим взглядом, и его глаза сощурились.
— Оставь их, — пробормотал он, проводя рукой по ее длинной ноге. — Они великолепны.
При мысли о том, что ее ступням предстоит провести в мучительном заключении столько времени, сколько займет, несомненно, долгое путешествие к нирване, ноги у Фоби свело судорогой. Но она оказалась не в состоянии отказать Дэну, когда его пальцы проскользнули к ней под трусики, и задержались в мягких волосах, прежде чем опуститься еще ниже, совершая медленные круговые движения.
Закусив нижнюю губу, Фоби закрыла глаза, прерывисто вздохнула и засмеялась от счастья, накрывая его своим телом.
— Я так по тебе скучала… — выдохнула она, покрывая его шею короткими жадными поцелуями. Она с ловкостью расстегнула пуговицы его рубашки, проявляя бесконечно больше уважения к его одежде от модных дизайнеров, чем он к платью от Готье. Но когда пальцы Дэна пробрались глубже, она откусила пуговицу, извиваясь от удовольствия.
Дэн засмеялся и провел влажным пальцем по животу к затвердевшему соску.