В туалет ворвалась шумная компания девушек-моделей. Отделавшись от своих спутников, они явно хотели вдоволь посплетничать.
— Вы видели Топаз? По-моему, она великолепна, — прерывающимся от притворного восторга фальцетом заговорила одна, поднимая юбку, под которой не оказалось ничего, кроме маленьких круглых ягодиц и аккуратно подстриженного рыжего пушка. Она вошла в кабинку туалета, оставляя дверь открытой, чтобы не прерывать разговора.
— Она очаровательна, — задыхаясь, подтвердила вторая, с сигаретой в уголке божественного ярко-розового рта, направляясь к зеркалу. — Как жаль, что у нее на спине появились прыщики — вы заметили? Немного портит эффект от ее Версаче.
— Вот бедняжка! По-моему, Линда надевала это платье на последнем показе. — Третья модель искала в сумочке пудреницу. — У нее прекрасные ноги для такого платья. Топаз великолепна, но немного худа.
— Верно. — Модель с розовыми губами — похожая на статую девушка из Восточной Европы — присела на стул рядом с раковинами и погладила собственные длинные ноги, которые она вытянула перед собой и некоторое время осматривала. — Я думаю, у них с Пирсом опять что-то произошло. Его же здесь нет, правда?
Она вопросительно взглянула на Фоби.
Понимая, что ее вовлекают в разговор, Фоби что-то невнятно пробормотала и засунула расческу назад в сумочку, которую ей одолжила Саския. Она собиралась вернуться в зал и выполнить второй пункт плана, прежде чем она окончательно потеряет самообладание.
— Зато Феликс здесь, — мечтательно протянула девушка в кабинке. Она оторвала кусок туалетной бумаги и бросила его в подруг. — Как выдумаете, он бросил Белль из-за Фании? Топаз будет вне себя от злости. Белль не представляет никакой угрозы, она просто спит с ним, но Фании — совсем другое дело. Ей необходимо получить несколько разворотов в журнале «Хелло!», посвященных ее личной жизни. Ходят слухи, что ей отчаянно требуется реклама, и она снова будет сниматься для «Плейбоя».
Она встала и спустила воду.
— Не может быть! — воскликнула девушка с пудреницей. — Как грустно. Интересно, что Феликс в ней нашел? Жасмин была просто великолепна — правда, немного чокнутая и костлявая, — а он бросил ее ради этой… как ее? Салли?
— Саскии, дорогая. Затем он вышвырнул ее и связался с Белль, которая совсем не выглядит довольной. — Рыжий Пушок подошла к ним и зажгла сигарету, не умывая рук. — А теперь Фании Губерт… у него паршивый вкус. И все это время он спит с Топаз. Она говорит, что он ведет себя, как жиголо.
— Ты бы и сама не отказалась переспать с ним, крошка! — взвизгнула девушка из Восточной Европы. — И помой руки, грязная сука!
Рыжий Пушок высунула язык, и все согнулись от смеха, выслушав ее остроумный ответ.
Фоби задержалась у раковины, чтобы помыть собственные руки и дослушать разговор.
— Мы не работали вместе на показе одежды в прошлом году? — спросила модель, чьи короткие волосы были выкрашены в белый цвет. Она посмотрела на Фоби поверх пудреницы. Не дожидаясь ответа, она откинула зеркальце, за которым оказались две аккуратные линии белого порошка. — Хочешь кокаина, дорогая?
От неожиданности Фоби так быстро открыла кран, что сильная струя воды брызнула ей на платье.
— Черт!
Пытаясь закрыть кран, она нажала на кнопку пластикового резервуара с жидким мылом, и на промокшее белое платье попала зеленая струя. Отпрыгнув в сторону, она столкнулась с Рыжим Пушком, которая держала в руке сигарету, и с ужасом посмотрела на серое пятно от пепла.
— Черт!
— Ах, бедняжка!
В ту же секунду Фоби окружили прекрасные, заботливые, обеспокоенные девушки, засыпали ее советами.
— Подставь его под сушилку.
— Вытри его полотенцем.
— Помаши им.
— Сними его.
— Да, Хелки права. Сними его.
Фоби с ужасом посмотрела на них.
— Вы предлагаете мне появиться на вечеринке в трусиках?
— Нет, малышка, — весело захихикала Рыжий Пушок. — Сними платье и отдай его нам. Мы его высушим.
— Она права. — Девушка с пудреницей посмотрела на нее открытым взглядом после того, как она расправилась со своим белым порошком и со щелчком захлопнула маленькую позолоченную пудреницу в форме раковины.
Фоби осмотрела себя в зеркале и поняла, что у нее не остается другого выбора. Ее платье спереди промокло насквозь, и было грязным, помятым, прозрачным и в отвратительных пятнах. Она не испытывала ни малейшего желания появиться перед Феликсом в таком жалком виде и повторить печальный результат их встречи в баре Кенсингтона. Требовалось принять срочные меры.