– У тебя есть дар? – спросила я.
– Не удивляйся. Ничего невероятного в этом нет, дар – не такая уж большая редкость.
Я дернула плечом, не желая вступать в спор с престарелой женщиной, но в Морригане меня учили другому, и мой личный опыт тоже говорил о другом. Это было невероятно – дар богов избранному остатку, Выжившим и их потомкам. Дар встречался у жительниц многих Малых королевств, но не у безродных кочевников.
Вздернув одну бровь, Дихара иронично глядела на меня. Она поднялась, шагнула в сторону от колеса прялки и посмотрела в сторону стана.
– Встань, – приказала она. – Посмотри туда. Что ты видишь?
Я покорилась и увидела Эбена, который беззаботно играл с волками.
– Не со всеми волки так дружелюбны, как с Эбеном, – заговорила женщина. – Его нужда велика, и они ведают это. Он и сейчас лелеет ее, укрепляет. Но у этого пути нет имени. Это путь доверия. Таинственный, но не магический.
Я уставилась на Эбена, пытаясь вникнуть в то, что она говорит.
– Есть много таких путей, увидеть или услышать которые можно только особенными глазами и ушами. Дар, как ты его называешь, это путь, подобный пути Эбена.
Дихара вернулась к работе, как будто все уже было сказано, но для меня все оставалось полной загадкой. Старуха вытянула из мешка моток непряденой некрашеной шерсти, потом еще один, с более длинными прямыми волокнами.
– Что ты прядешь? – спросила я.
– Овечью шерсть, шерсть ламы и льняную кудель. Дары этого мира. Они могут быть разными – разного цвета и силы. Закрой глаза. Слушай.
– Слушать жужжание твоей прялки?
Она пожала плечами.
Вот оно.
Последний солнечный луч потух, небо над горами окрасилось пурпуром. Я закрыла глаза и слушала, как жужжит прялка, крутится колесо и пощелкивает педаль, я слышала шорох травы, журчание ручья, тихое гудение ветра в соснах – и больше ничего. Стало тихо, но тишина была обычная, не та глубокая, и мне надоело. Я открыла глаза.
– Истории странствуют, говоришь. Ты хочешь, чтобы я поверила, будто моя история добралась к вам сюда?
– Верь во что хочешь. Я всего-навсего старуха, которой пора вернуться к своей прялке, – проворчала она, отвернувшись.
– Если ты веришь в эти… пути, и моя история правда странствовала, тогда ты знаешь, что я говорила правду – меня притащили сюда против воли. Ты не венданка. Поможешь мне бежать?
Дихара оглянулась через плечо, снова поглядела в сторону стана, на играющих у кибитки ребятишек. В сумерках морщины на ее лице казались еще глубже.
– Твоя правда, я не венданка. Но и не подданная Морригана. Хочешь, чтобы я вмешалась в мужские игры и обрекла детей на верную смерть? – Кивком она указала на детей. – Так уж мы живем. У нас нет армий, а оружия немного, и оно только для охоты. Нас не трогают, потому что мы не встаем ни на чью сторону, но всех принимаем, кормим, поим и приглашаем к костру обогреться. Я не могу сделать того, о чем ты просишь.
Я была благодарна за угощение и чистое платье, но надеялась на большее. Это было мне необходимо. Все же я была не простой путницей, совершающей долгое путешествие, а пленницей. Я гордо распрямила плечи.
– Тогда твои пути мне не нужны.
Я успела отойти уже довольно далеко, когда Дихара меня окликнула.
– Но я могу помочь тебе в другом. Приходи сюда завтра, и я расскажу тебе о даре. Вот увидишь, это тебе нужно.
Стоит ли тратить время на старушечьи сказки? Я и в Морригане слышала их немало. Я пока не знала, приду ли завтра. К тому времени я отдохну, и, как знать, может подвернуться удобный случай для побега. Я не позволю им тащить меня еще глубже в эту глушь. Обойдусь и без ее помощи.
– Возможно, – сказала я вслух и направилась к стану.
Дихара снова остановила меня, теперь ее голос звучал мягче.
– Женщины – они не могли сказать тебе, о чем написано в книге, которую ты не можешь прочитать. Им было стыдно. – Она прищурила бледные глаза. – Даже мы виновны в том, что дары не получают пищи. А если дар не питать, он слабеет и умирает.
Когда я вернулась в стан, Эбен продолжал за мной смотреть, исполняя поручение, пусть даже при этом он валялся на земле с волками, словно один из них. Из большого шатра в середине стана доносились веселые голоса и смех. Воздание почести, судя по всему, переросло в настоящий пир. Рина и Натия вышли ко мне.
– Хочешь сначала отдохнуть, прежде чем ужинать вместе со всеми? Тогда мы проводим тебя в твою carvachi.
– В мою carvachi? Я не понимаю.
Натия засмеялась, зачирикала, как птичка.
– Светловолосый по имени Каден, он купил для тебя у Рины ее carvachi, чтобы ты могла спать в настоящей кровати.