– Что бы это изменило? Это только осложнило бы все для тебя.
– Ты не ошибся? Ты хотел сказать, это бы все осложнило для тебя.
Он резко натянул поводья, остановив свою и мою лошадь. В глазах плескалось разочарование и злость.
– Да, – признал он. – Осложнило бы для меня. Что ты хотела услышать? Ты думаешь, что у меня есть выбор, Лия, но у меня его нет. Когда я говорил, что пытаюсь спасти твою жизнь, я не обманывал тебя.
Я понимала, что он верит в то, что говорит, но от этого сказанное не становилось для меня правдой. Выбор есть всегда. Просто иногда сделать его нелегко. Мы не отрываясь смотрели друг другу в глаза, но, наконец, он плюнул в сердцах на дорогу, щелкнул поводьями, и мы продолжили путь.
Долина постепенно сужалась, а через несколько миль превратилась в длинную извилистую тропу, петляющую по склону горы. Начался утомительный спуск. На одном из поворотов перед нами открылся вид, и я увидела плоскую равнину, простирающуюся насколько хватало глаз – только на этот раз нас ждала не пустыня, а степь. Зеленые и золотые травы переливались волнами под ветром.
На севере у самого горизонта я разглядела еще что-то переливчатое, но по-другому – там мерцала широкая белая полоса, похожая на дорожку полуденного солнца на море и такая же далекая.
– Заброшенные земли, – пояснил Каден. – В основном белые камни, пустая порода.
Проклятые места. Ад на земле. Я слышала о них. Правда, на большом расстоянии они не казались такими уж страшными.
– Ты бывал там когда-нибудь?
Он кивнул, потом показал в сторону других всадников.
– Не с ними. Они не станут подходить ближе. Говорят, что в заброшенных землях обитают лишь призраки тысяч измученных Выживших, которые не знают, что уже умерли, да стаи голодных пачего, которые грызут их кости.
– И таковы все северные земли?
– Почти. На эти земли не заходит даже зима. Сразу превращается в пар. Говорят, к этому привело уничтожение.
– Варвары тоже верят в историю уничтожения?
– Право знать свое прошлое принадлежит не только вам, принцесса. У венданцев тоже есть свои истории.
Тон, которым Каден сказал это, от меня не укрылся. Он негодовал из-за того, что я назвала его варваром. Но ведь он постоянно позволяет себе проезжаться по поводу особ королевской крови и бросает мне в лицо слово «принцесса», как ком грязи. Так что дает ему основания ожидать от меня другого?
Когда мы спустились с гор, воздух снова стал жарче, но над степью хотя бы дул свежий ветер. Пересекая ее, мы встречали на удивление мало руин, словно их унесло куда-то неведомой силой.
Вечером мы сделали привал. Я предложила похитителям выбор: или они развязывают мне руки, чтобы я смогла сходить в туалет, или потом до конца путешествия наслаждаются запахами моей испорченной одежды. Оказалось, даже варвары не готовы выходить за рамки допустимого, и Гриз освободил меня. После этого они меня больше не связывали. Мне преподали урок: напомнили, что я снова презренная пленница, а не гостья – и не должна распускать руки.
Несколько дней пейзаж вокруг почти не менялся, разве что однажды мы миновали участок выгоревшей дотла травы – он напоминал чей-то исполинский обуглившийся след. Ничего – только несколько пучков соломы и какие-то груды неопределимых остатков. Однако среди черной гари уже появлялись зеленые побеги, пытаясь стереть с лица земли страшный шрам.
Все ехали молча, но я заметила, что Эбен отвернулся. Невозможно было поверить, чтобы здесь, в полной глуши, кто-то устроил поселение. Зачем кому-то строить дом в таком забытом богами месте? Нет, должно быть, это результат удара молнии или заброшенное кострище кочевников… Но я все возвращалась мыслями к странным комьям, которые гнили посреди черного великанского следа.
Варвары.
Мне вдруг стало не по себе, будто это слово лишилось смысла.
Прошло много дней. Мы достигли внушительных развалин громадного древнего города. Они тянулись во все стороны, и конца им не было видно. Из травы поднимались остатки странных строений, но все они были не выше, чем по пояс, – как будто великан из моей сказки аккуратно скосил их серпом. До сих пор можно было различить, где среди руин проходили улицы, но теперь они не были вымощены камнями, а сплошь заросли травой. Посередине одной из улиц протекал неглубокий ручей.
Еще удивительнее, чем этот усеченный город и травяные улицы, были животные, которых там было множество. На траве между руин мирно паслись стада больших зверей, похожих на оленей. Их элегантные ребристые рога были длиной с мою руку. Завидев нас, они разбегались и перепрыгивали через низкие стены с грацией танцовщиц.