Я продолжила путь, теребя колтун, пока он наконец не исчез. Дойдя до ручья, я разулась и поставила башмаки на низкую стену. Какое наслаждение – пройти босиком по прохладному песку и шевелить пальцами, позволяя песчинкам просачиваться между ними. Я вошла в воду, зачерпнула ее ладонями и смыла пыль с лица. То, что длится вечно. Здесь, среди разрушенных стен, это звучало насмешкой. Простые радости вроде купания оказываются долговечнее величественных городов. Руины и возрождение всегда рядом.
– Решила освежиться?
Я вздрогнула, обернулась. На берегу был Малик. Его глаза светились злобой.
– Да, – спокойно ответила я. – А вы уже закончили с лошадьми?
– Они могут подождать.
Бандит подошел ближе, и я осознала, что здесь мы скрыты от глаз остальных. Он стал расстегивать застежку на штанах.
– Составлю, пожалуй, тебе компанию.
Я вышла из воды.
– А я возвращаюсь. Ручей в твоем распоряжении.
Он поймал меня за руку, дернул.
– А я хочу, чтобы ты осталась, но в этот раз ты не будешь распускать свои паршивые коготки.
Рывком он заломил мне руки за спины и сдавил так, что я поморщилась.
– Ах, простите, принцесса, кажется, я был слишком груб?
Он впился мне в губы своим ртом, а рукой пытался задрать юбку, сминая ткань.
Негодяй прижался ко мне всем телом, так что я не могла даже шевельнуть ногой, чтобы лягнуть его. Он продолжал держать меня за руки с такой силой, что, казалось, они вот-вот хрустнут и сломаются. Изловчившись, я сумела, наконец, открыть рот пошире и зубами вцепилась ему в нижнюю губу. Малик взвыл, но выпустил меня, и я упала на спину. С перекошенным от ярости лицом он с проклятиями снова наклонился ко мне, но был остановлен резким окриком. Это кричал Гриз.
– Sende ena idaro! Chande le varoupa enar gado!
Малик даже не вздрогнул, прижимая руку к кровоточащей губе, однако потом все же отошел, тяжело дыша.
Гриз протянул руку, чтобы помочь мне встать.
– Будь поосторожней, девочка. Старайся не поворачиваться к Малику спиной, – сказал он на чистом морриганском.
Это обстоятельство поразило меня больше, чем его доброе отношение. Гриз все еще держал руку протянутой, и после некоторого колебания я приняла его помощь.
– Ты говоришь…
– По-морригански. Да. Не у тебя одной есть секреты, но этот пусть останется между нами. Поняла?
Я неуверенно кивнула. Никогда бы не подумала, что у меня будут общие секреты с Гризом, хотя его совет насчет Малика и приняла с благодарностью. И все же меня куда сильнее волновало, почему он скрывает знание морриганского. Ведь остальные бандиты открыто разговаривают на нем, но явно не догадывались о том, что и Гриз им владеет. Почему он открылся передо мной? Ошибся? Спросить сейчас было бы неуместно. Да и не у кого – Гриз уже топал назад в лагерь.
Вернувшись в лагерь с парой зайцев на ужин, Каден сразу заметил распухшую губу Малика и осведомился, что случилось.
Малик выразительно зыркнул в мою сторону, но вслух сказал, что его ужалила оса.
Так оно и было. Иной раз самые мелкие существа причиняют ужасную боль. Весь вечер мерзавец был мрачнее тучи и сорвался на Эбена за то, что тот слишком много канителится со своей лошадью. Каден тоже ходил взглянуть на ногу его жеребца и тщательно осмотрел копыто, но Эбен каждую минуту бегал проверять, как он себя чувствует.
– Он получил своего коня жеребенком и вырастил, – объяснил мне Каден. – Путовый сустав на передней ноге мягкий и опух. Может, конь просто потянул мышцу.
Не обращая внимания на воркотню Малика, Эбен продолжал бегать к лошади. Это напомнило мне, как он играл с волками. Мальчику было легче найти общий язык с животными, чем с людьми. Я пошла посмотреть больную ногу и тронула Эбена за плечо, надеясь уравновесить резкие слова Малика более обнадеживающими. Парнишка огрызнулся на меня, словно волчонок, и потянулся за ножом.
– Не трогай меня, – прорычал он.
Я тихо отошла, напомнив себе, что, хотя он и выглядит как ребенок, а иногда может, забывшись, слушать сказку у костра, но в его жизни никогда не было безоблачного невинного детства. Каков его удел? Стать таким, как Малик, который похвалялся, как легко было убить кучера и Грету? Эти смерти ничего не стоили Малику, кроме пары тонких стрел.
На ночь Каден устроился рядом со мной, чтобы защитить меня, а может, Малика – я не могла бы сказать наверняка. Ненавидели мы друг друга с равным пылом, но, даже принимая в расчет мои забинтованные искалеченные руки, пока Малику досталось больше, хотя сегодня он и пытался поквитаться. Не появись рядом Гриз, я сейчас могла бы ходить с опухшим лицом в синяках, если не хуже.