Мне казалось, что я получил удар копьем в живот – непривычное для меня чувство. Обычно я умел держать себя в руках. Боевые ранения – одно, но такое – это полная глупость. Пусть я чувствовал себя, словно из меня вышибли воздух, но Рейф – у него был такой вид, словно прямо по нему промчался табун лошадей. Тупой забулдыга.
Когда я повернулся, чтобы уйти, он стоял в дюжине футов от меня, даже не пытаясь скрыть свое присутствие. Он все видел. Видимо, влюбленный болван тащился за нами следом. Он не заговорил, когда я его увидел. Подозреваю, он просто лишился дара речи.
Я прошел мимо.
– Что ж, кажется, она не из невинных девиц, а?
Он не ответил. Да это было и ни к чему. Его лицо все сказало за него. Может, теперь он, наконец, уберется отсюда, раз и навсегда.
Глава восемнадцатая
Столько всего собиралась я сказать Паулине сегодня. Столько всего, что тогда казалось мне важным. Я хотела отчитать подругу за распространение историй о моей боязни кроликов. Подшутить над ее неистощимой изобретательностью, которой не служит помехой даже недомогание. Рассказать о том, что Рейф привез корзины, и поведать о том, как мы собирали с ним ежевику в каньоне. Мне не терпелось узнать ее мнение обо всем этом, а потом обсудить всевозможные мелочи нашей жизни, как мы делали всегда, вернувшись в свою комнату в конце дня.
И вот теперь я сидела одна в темном стойле, не решаясь встретиться с Паулиной, гладила ослика межу ушами и шептала: «Что же делать? Что же мне теперь делать?»
Я добралась до таверны со страшным опозданием и ворвалась прямо на кухню. Берди прямо кипела, точь-в-точь, как похлебка в ее котле. Я собиралась объяснить ей, почему опоздала, но все, что смогла выдавить из себя, было: «У меня есть новости о Микаэле», после чего горло у меня сжалось так, что из него не вырвалось больше ни звука. Возмущение Берди мгновенно улеглось, она молча кивнула, протянув мне тарелку, а остаток вечера прошел в привычной суете, помогающей оттянуть неизбежное. Я улыбалась, приветствовала гостей, подавала, убирала со столов. Но никто в тот вечер не слышал от меня острого словца. В какой-то момент я остановилась у барной стойки и, пока кружка наполнялась сидром, прислонилась к стене, глядя перед собой невидящими глазами. Паулина тронула меня за локоть и спросила, что со мной такое.
– Просто устала, – ответила я. – Провела слишком много времени на солнце.
Паулина начала было извиняться, что от нее сегодня не было помощи, но я не дала ей договорить и убежала подавать сидр.
Каден сидел за столом один. Увидев, что Рейф не явился, я испытала облегчение. Мне и без того было скверно, а под его мрачным взглядом стало бы еще хуже. И все же каждый раз, как кто-то входил в таверну, я поглядывала в сторону двери. Рано или поздно он все-таки должен проголодаться, думала я. Я следила за тем, чтобы улыбка не сходила с лица, и обращалась к вошедшим с обычными приветливыми словами, но, когда я принесла Кадену еду, он задержал меня, не позволив сразу удалиться.
– Сдается мне, сегодня твой огонек светит не так ярко, Лия.