– Когда я поняла, что люблю Микаэля?
Я подошла, села рядом с ней.
– Да.
Со вздохом она подняла ноги и обняла колени.
– Это было ранней весной. Я уже не раз видела Микаэля в деревне. Его всегда окружали девушки, и я подумать не могла, что он заметит меня. А он заметил. Один раз я проходила мимо и почувствовала на себе его взгляд – хотя даже не смотрела в его сторону. После этого каждый раз, как я оказывалась рядом, он останавливался, не обращая внимания на девиц, что увивались вокруг него, и провожал меня взглядом, а однажды…
Она смотрела на пустую стену перед собой, как будто видела там что-то. Или кого-то. Микаэля.
– Я направлялась к портнихе, а он внезапно нагнал меня и пошел рядом. Я так смутилась, что смотрела прямо перед собой. Он ничего не говорил, просто шел рядом, и когда мы уже были почти у ателье, он сказал: «Я Микаэль». Я хотела представиться в ответ, но он перебил меня: «Вам не обязательно себя называть. Я и так знаю, кто вы. Вы – самое удивительное творение, когда-либо созданное богами».
– И ты сразу поняла, что любишь его?
Паулина рассмеялась.
– О, нет. У какого гвардейца нет наготове букета из красивых ласковых слов?
Она вздохнула, покачала головой.
– Нет, это случилось через две недели, когда он истощил все запасы комплиментов и был так этим удручен, что ходил как в воду опущенный и только молча смотрел на меня. Просто смотрел. – В ее глазах заблестели слезы. – А потом он прошептал мое имя так ласково, так нежно, так искренне. «Паулина»… Вот и все, только имя, Паулина. Вот тогда-то я и поняла. У него ничего не оставалось в запасе, а он все равно не сдавался. – Она мечтательно улыбнулась и стала снова втирать ароматное масло в лодыжки и ступни.
Возможно ли, чтобы между Паулиной и Микаэлем действительно было что-то реальное и истинное, или Микаэль просто черпал уловку за уловкой из своего арсенала? Как бы то ни было, он снова взялся за старое и променял мою подругу на свеженьких девочек, гревших ему колени. Он забыл Паулину и отбросил все, что между ними было. Но от этого ее любовь к нему не стала менее реальной и истинной.
Я опустила голову и стала вытирать волосы. Я мечтаю коснуться твоей кожи, спрятать лицо в твоих волосах, пропустить между пальцев каждую темную прядь. Я подтянула мокрую прядь к носу и понюхала. Любит ли он запах роз?
Моя первая встреча с Рейфом прошла не совсем гладко, и я совсем не могла похвастаться, что любовь вспыхнула во мне с первого взгляда, как у Вальтера, когда он увидел Грету. И Рейф не осыпал меня нежными словами, как Микаэль Паулину. Но это же не означало, что происходящее с нами менее истинно и реально. Наверное, существуют сотни разных способов влюбляться.
Глава тридцать третья
Я просияла от удовольствия, когда Паулина примерила новый наряд, купленный мной для нее, – легкое свободное платье персикового цвета и нежно-зеленые сандалии. Проходив долгие недели в тяжелой одежде из Сивики, а потом в тусклом траурном одеянии, теперь она расцвела в летних оттенках.
– Какое облегчение, в такую-то жару. Я в восторге, Лия, лучшего и придумать нельзя, – говорила она, восторженно любуясь в зеркале своим преображением. Она повертелась из стороны в сторону и, прихватив с боков ткань, потянула в стороны, прикидывая ширину. – И я уверена, оно сможет прослужить мне до самого конца осени.
Я водрузила ей на голову розовую гирлянду, что сделало ее окончательно похожей на дриаду – древесную нимфу из сказаний.
– Твоя очередь, – повернулась она ко мне. Я надела свое платье – белое, расшитое лавандовыми цветами. Я покрутилась на одной ноге, поглядела в зеркало и почувствовала себя сродни облаку, не привязанному ни к чему земному. Узкая бретелька оставляла полностью открытым мое плечо, где отчетливо виднелась когтистая лапа и виноградная лоза, мы с Паулиной разом примолкли, созерцая рисунок.
Потом она протянула руку и потрогала когти. Медленно покачав головой, словно обдумывая увиденное, она вынесла суждение:
– Это очень тебе идет, Лия, это – твое. Не могу объяснить, почему, но это так.
Когда мы подошли к таверне, Рейф и Каден грузили на телегу столы из обеденного зала и корзины с ежевичными наливками, винами и вареньями Берди. При нашем появлении оба замерли и прекратили погрузку, медленно поставив на землю тяжелые предметы. Ни один не произнес ни слова, они только глазели.