Я прислушалась, но услышала только цокот ослиных копыт. Звяканье подков. Тишина.
– Погоди, – я махнула рукой Паулине и шепотом повторила, – погоди.
Я сидела, склонив голову набок, в ушах стучала кровь. Слушай. Паулина застыла, не проронив ни слова, ожидая, что я что-то скажу, объясню. Дьечи, который плелся за нами, потянул за повод, и я очнулась. «Нет, ничего. Показалось, кажется…»
И вдруг я увидела.
Лошадь стояла в тенистых зарослях падуба, всего в каких-то двадцати шагах от дороги. Я затаила дыхание. Солнце слепило мне глаза, и поэтому я узнала всадника, только когда он выехал из тени. У меня вырвался вздох облегчения.
– Каден, – окликнула я, – что ты здесь делаешь?
Мы направили ослов к обочине, ему навстречу. Каден тоже подъехал поближе и остановился на расстоянии вытянутой руки от меня. Отто опасливо попятился, недовольный близким соседством с конем. В седле Каден казался выше и держался скованно.
– Я не могу позволить тебе уехать, Лия, – заговорил он.
Он проскакал весь этот путь, чтобы сказать мне это? Я вздохнула.
– Каден, я понимаю…
Нагнувшись, он перехватил у меня поводья.
– Слезь со своего осла.
Я молча смотрела на него, не понимая и начиная сердиться. Паулина переводила такой же непонимающий взгляд с меня на него. Я потянулась, чтобы отнять поводья. Придется ему смириться…
– Bedage! Ges mi nay akuro fasum! – крикнул он, не мне, а назад, обернувшись к кустарнику, из которого выехал. Показались еще несколько всадников.
Ахнув, я зажала рот рукой, глядя на Кадена. Bedage? Я замерла, отказываясь верить, а потом догадка пронзила меня ужасом, как ножом. Рванув повод, который он все еще держал в руке, я закричала Паулине, чтобы та бежала. Но тут конь ударил копытом Отто, а меня саму Каден схватил за руки. Пытаясь вырваться, я упала с осла. Оставалось только одно – бежать и попытаться спрятаться в густом кустарнике – если только получится оставить преследователей позади.
Какое там. Мы не успели и глазом моргнуть, а остальные всадники были уже рядом. Один из них стащил Паулину с Нове. Под ее крики другой схватил меня. Тишина сменилась криками людей и животных. Меня с силой схватили за волосы и швырнули на землю. Перекатившись на бок, я увидела, как Паулина укусила за руку того, кто ее держал, и со всех ног бежит прочь. Не помня себя, я выхватила кинжал и метнула, попав ее преследователю в плечо. Зарычав, как зверь, он упал на колени, пытаясь дотянуться до кинжала. Из раны хлынула кровь. Паулину догнал Каден, и одновременно чьи-то сильные руки облапили меня, так что я не могла пошевелиться. Раненный мной мужчина продолжал рычать и выкрикивать что-то на языке, которого я не понимала – знала лишь, что это венданский.
– Зря ты это сделала, Лия, – услышала я голос Кадена. – Лучше бы тебе не портить отношений с Финчем.
– Будь проклят, Каден, – прошипела я, глядя на него. – Будь ты проклят.
Каден не вздрогнул, не отвел глаз, его обычная невозмутимость превратилась сейчас в какую-то пугающую отстраненность. Не ответив, он переключил внимание с меня на человека, стоящего рядом.
– Малик, этой придется ехать с тобой. Я не ожидал, что она здесь окажется.
Тот, кого назвали Маликом, выступил вперед, с похотливой усмешкой грубо схватил Паулину за запястье и дернул.
– С удовольствием.
– Нет! – взмолилась я. – Отпустите ее! Она ни при чем!
– Не могу, – негромко отозвался Каден, протягивая Финчу грязную тряпку, чтобы тот мог перевязать свою рану. – Но мы отпустим ее, когда отъедем на приличное расстояние.
Малик потащил Паулину к лошади, не обращая внимания на то, что девушка брыкалась и царапала его.
– Каден, нет! Умоляю! – закричала я снова. – Ради богов, она ждет ребенка!
Каден остановился резко, будто споткнувшись.
– Подожди, – скомандовал он Малику, вгляделся в меня, словно пытаясь прочитать на моем лице правду, и повернулся к Паулине.
– Это правда?
Паулина кивнула, по щекам у нее ручьями текли слезы.
Каден нахмурился.
– Еще одна вдова с ребенком, – процедил он сквозь зубы. Потом обратился ко мне. – Если я отпущу ее, ты обещаешь, что пойдешь со мной без борьбы?
– Да, – ответила я поспешно – может быть, слишком поспешно.
Он сощурил глаза.
– Обещаешь?
Я кивнула.
– Kez mika ren, – сказал он.
Рука, крепко сдавливавшая меня, ослабила хватку, и я чуть не упала – я даже не заметила, что почти не касалась ногами земли. Все смотрели на меня, желая убедиться, останусь ли я верна данному слову. Я стояла, не двигаясь, стараясь восстановить дыхание.