– Лия, нет, – выкрикнула Паулина.
Я только покачала головой, поцеловала пальцы, прижав их к губам, и подняла руку в воздух.
– Прошу тебя, Паулина. Доверься богам. Не плачь. Все будет хорошо.
Не сводя с меня безумных, расширенных от ужаса глаз, она кивнула в ответ.
Каден подошел ближе к Паулине, которую все еще удерживал Малик.
– Сейчас я отведу ослов подальше в кусты и привяжу их к дереву. Оставайся рядом с ними, пока солнце не зайдет вон за тот холм. Если уйдешь хоть на минуту раньше, умрешь. Если за нами будет погоня, умрет Лия. Ты поняла меня, Паулина?
– Каден, ты не можешь…
Он наклонился, ласково взял ее за подбородок.
– Ты поняла меня, Паулина?
– Поняла, – прошептала она.
– Хорошо. – Он отошел к своему коню и отдал команду небольшому щуплому всаднику, на которого я до сих пор не обращала внимания. Это был совсем ребенок, мальчик. Седло с Отто надели на стоящую поодаль лошадь, приторочив к нему мою фляжку с водой. Каден поднял с земли кинжал, отброшенный Финчем, и сунул в свой вьюк.
– Почему мне нельзя убить ее прямо сейчас? – спросил мальчик.
– Eben! Twaz enar boche! – прикрикнул на него здоровяк, покрытый шрамами.
Разразилась словесная перепалка, посвященная, как я решила, тому, когда и где меня убить, но даже за разговором они продолжали ловко и быстро двигаться; нас вместе с осликами повели в заросли. Финч посматривал на меня, держась за раненную руку, ругаясь на ломаном морриганском и повторяя, что мне повезло, что задета только мякоть.
– Рука меня подвела, – ответила я. – Я целила в твое черное сердце. Но не волнуйся, скоро подействует яд, которым я смазала лезвие. Смерть твоя будет медленной и мучительной.
Финч опешил, потом метнулся ко мне, но Каден, оттолкнув его, что-то крикнул по-вендански. Схватив меня за плечо, он наклонился к самому уху.
– Не дразни их, Лия, – прошипел он, не разжимая зубов. – Все они прямо рвутся убить тебя здесь же, на месте, и им это ничего не стоит.
Хоть я и не знала языка, но это поняла и без его перевода.
Мы зашли глубоко в густые заросли падуба и снежной ягоды. Когда дороги не стало видно, осликов привязали к стволам деревьев. Каден повторил Паулине свои наставления, а меня подвел к лошади, на которой мне предстояло ехать.
Я повернулась к Паулине. Ее ресницы еще были мокры от слез, а по щекам размазалась грязь.
– Помнишь, подружка, как мы считали, чтобы скоротать время по пути сюда? Делай так же.
Она кивнула, а я поцеловала ее в щеку.
Каден подозрительно покосился на меня.
– Садись в седло.
Лошадь была огромной, почти такой же, как его громадный жеребец. Каден подал мне руку и помедлил, придержав поводья.
– Ты жестоко раскаешься, если нарушишь данное мне слово.
Я смерила его презрительным взглядом.
– Коварный лжец, который рассчитывает на честное слово другого? Полагаю, это надо воспринимать как насмешку? – Я протянула руку за поводьями. – Но я дала тебе свое слово и буду ему верна.
До поры до времени.
Каден отдал мне поводья, и я повернула следом за остальными.
Когда мы с Паулиной неслись во весь опор на своих равианских лошадях, нам казалось, что быстрее и быть не может. Но эти вороные звери летели, точно крылатые демоны, за которыми гонится дьявол. Я боялась, что на повороте вылечу из седла и попаду прямо под копыта жеребца Кадена. Когда выбрались из кустарника, мы перестроились, теперь по одну сторону от меня скакал Каден, по другую мальчишка Эбен. Только дикари могли обучить ребенка убивать.
Я пыталась считать, как посоветовала Паулине, но скоро сбилась. Знала только одно, мы скакали и скакали, проезжали милю за милей – а солнце все еще стояло высоко в небе. Мы с Паулиной знали: сосчитали до двухсот, значит, проехали милю, по крайней мере, на наших равианцах. Она должна понять, что варвары уже слишком далеко и не вернутся за ней, что ей не обязательно ждать, пока солнце скроется за холмом. Через час она уже отправится в Терравин – с той скоростью, на какую способны наши неторопливые ослики. А значит, скоро она будет в безопасности, там, где варварам ее не достать – и в тот же момент данное мною слово потеряет силу. Но пока время еще не настало. Еще слишком рано начинать искать удобный случай, если вообще мне удастся его найти.
Мы оказались в незнакомых местах, скакали по бездорожью, а я пыталась запоминать ландшафт. Наш путь лежал через пустоши, вдоль высохшего речного русла, через холмы, по редколесью, потом по низине. Я отмечала расположение гор, форму отдельных вершин, хребты, поросшие высоким лесом, – все, что поможет мне найти дорогу назад. У меня горело лицо от ветра и солнца, пальцы сводило от боли. Сколько еще я смогу продержать в седле, не сбавляя ходу?