Каден хмыкнул.
– Так ты не знаешь границ собственной страны? Как это по-королевски.
Я взорвалась, отбросив всякую осторожность. Хуже времени для побега было не придумать, но я с силой вонзила шпоры в бока лошади, и она полетела, стелясь над плотно утрамбованным песком. Перестук копыт, ритмичный и частый, зазвучал в пустыне, как дробь сотни барабанов, сливающаяся в один долгий удар.
Скрыться я не могла – некуда было бежать в этой исполинской пустой чаше. Если бы я продолжала гнать лошадь вперед, это убило бы ее. Я отпустила поводья, позволив ей сбавить шаг и отдышаться. Потом ласково потрепала гриву и, не жалея драгоценной влаги, полила лошадиную морду водой, чтобы помочь ей хоть немного остыть.
Я оглянулась на похитителей, ожидая погони, но они не бросились за мной вдогонку, а продолжали неторопливо двигаться вперед, сидя в седлах в расслабленных позах. Они не станут рисковать своими скакунами, зная, что я никуда не денусь из этого забытого богами края.
До поры до времени.
Я то и дело повторяла про себя эти слова, как безмолвное заклинание.
Поравнявшись со мной, Каден метнул в мою сторону суровый взгляд, но вслух ничего не сказал.
Дороге не было конца. Солнце теперь светило нам в спину. У меня болела спина. Шею щипало. Одежда натирала кожу. Горели обожженные щеки. Мне казалось, мы проехали многие сотни миль.
Наконец, знойное марево уступило место оранжевым сполохам солнца, садящегося за горизонт.
Впереди перед нами высилось гигантское нагромождение валунов, величиной с небольшой замок. Непонятно было, откуда они взялись посреди безжизненной равнины – не иначе, как упали прямо с неба. До меня донеслись голоса, бандиты что-то оживленно обсуждали, особенно много горланил Гриз. Он был единственным из них, кто не говорил по-морригански. Малик и Финч изъяснялись с сильным акцентом, зато у Эбена речь была почти такой же безупречной, как у Кадена.
Кони, будто почуяв, что в этом месте мы остановимся на ночлег, оживились и перешли на рысь. Когда мы подъехали ближе, я разглядела за одним из валунов крошечный чистый прудик. Место для привала было выбрано не случайно. Они знали эти края не хуже, чем знают пустыню любые стервятники.
– Здесь, – только и сказал мне Каден, слезая с лошади.
Я последовала его примеру, стараясь не морщиться. Не хотелось выглядеть в их глазах неженкой-принцессой. Разминая затекшие ноги и спину, я пыталась и не могла определить, где болит сильнее всего. Потом обернулась к остальным.
– Я зайду за камни по своим делам. За мной не ходите.
Эбен упрямо вздернул подбородок.
– Будто я бабьих задниц не видывал.
– Ну, а мою не увидишь. Стой здесь.
Малик расхохотался – я впервые слышала его смех – а Финч хмуро потер плечо и швырнул на землю окровавленную тряпицу. Разумеется, у него был на меня зуб. Очевидно, рана была чистой и не нагноилась, иначе мое положение осложнилось бы куда сильнее. Я пожалела, что и в самом деле не смочила лезвие ядом.
Сделав большую петлю вокруг Гриза, я отправилась за камни и, найдя укромную пещерку, уединилась там.
Я вышла из тени, размышляя о своей судьбе. Если бандиты хотели меня убить, они бы уже это сделали. Каковы же их намерения? Присев на плоский камень, я поглядела на вершины холмов приблизительно в миле от нас. Или в трех милях? На такой плоской равнине расстояния были обманчивы. Смогу ли я сориентироваться в темноте, если попытаюсь бежать? А что потом? Чтобы выжить в пустыне, мне не обойтись без ножа и фляги с водой.
– Лия?
Из-за валунов показался Каден, в меркнущем свете он не сразу заметил меня. Я смотрела, как он подходит ближе. Его двуличие поразило меня до глубины души и оскорбило, но жгучая, огненная ярость, которая взорвалась у меня в душе утром, сейчас сменилась глубокой тупой болью. Я так верила ему…
Каден медленно приближался, а у меня в памяти возникали все новые воспоминания о нем, словно вышивка, которую повернули ко мне изнанкой, выставив напоказ узлы и уродливые пересечения нитей. Всего пару недель назад я лечила ему плечо. Всего несколько ночей назад Паулина сказала, что у него добрые глаза. Всего две ночи назад я танцевала с ним, и только вчера поцеловала его в щеку на лугу. Ты хороший, Каден. Упорный, надежный – и верен своему долгу…
Если бы я тогда знала, что значат эти слова для Кадена. Я отвернулась. Как он мог так одурачить меня, настолько втереться в доверие? Сухой песок хрустел под его сапогами. Шаги размеренные, неторопливые. В нескольких футах он остановился.
Отчаяние захлестнуло меня с новой силой.
– Скажи хотя бы, – хрипло прошептала я. – Ты и есть убийца, подосланный из Венды убить меня?