— Это не так, — сказал он и понял, что она даже не осознала, что сказала это вслух. — Ты сделала все, что мог бы сделать ребенок. Даже ребенок-Высший.
— Но…
— Никаких но. Ты так любила свою семью, что пожертвовала собой ради них. Вот что показывают твои шрамы. Твою любовь. Вот почему они так прекрасны для меня.
— Мне все еще снятся кошмары, — прошептала она.
— Я знаю, — сказал Кирэлл, обнимая ее уже с нежностью. — Но я с тобой. Ты всегда можешь позвать меня. Ты больше не одна, Осень. У тебя есть я, и хотя я знаю, что сейчас ты в это не веришь, у тебя есть и моя семья.
— Ты прав. Я в это не верю, — она легко улыбнулась ему. — Но ты знаешь, и так как я люблю тебя и доверяю тебе. Я буду откровенной с тобой. А теперь, может быть, мы пойдем осматривать наш дом?
***
Осень не могла поверить, что Круба так красива. Коридоры были широкими, и каждая комната была прекрасно обставлена, хотя и не совсем в ее вкусе. Толстые ковры покрывали каменный пол, и свет лился сквозь кристально чистые стекла окон, высвечивая замысловатые гобелены, украшавшие стены. Каждый из них рассказывал историю Драгуна, который когда-то был здесь Хранителем. Она знала это, потому что гобелены объясняли ей это, когда она проводила по ним пальцами. То же самое было и с каждым предметом мебели, и с каждым портретом, висящим на стене вдоль лестницы, ведущей на следующий этаж. История Крубы лилась из них потоком, помогая ей понять, что это такое — быть Высшим.
Это было удивительно, поучительно и опустошающе.
Кирэлл молча наблюдал, как его пара исследует их новый дом. Он не был уверен, что происходит между ней и владением, но чувствовал магию, текущую между ними каждый раз, когда она касалась чего-то. И хотя это, казалось, не причиняло Осени вреда, она становилась все бледнее и бледнее с каждым прикосновением.
***
— Здесь подавали еду, — сказала Осень, когда они вошли в следующую комнату. Она напомнила ей о том, что было в доме родителей Кирэлла.
Хотя комната и стол были похожи, за этим столом был только один стул. Ей стало грустно, когда она поняла, что в течение очень долгого времени здесь ел только один человек. Разет. Как же ему, должно быть, было одиноко!
Комната заставила Кирэлла осознать, как много времени прошло с тех пор, как его пара ела. Когда произошла ссора, ужин еще не был подан, что означало, что Осень ничего не ела с тех пор, как они сошли с «Инферно».
— Осень, давай найдем тебе комнату для отдыха, а потом я отправлюсь на охоту.
— Охота? — спросила она, повернувшись к нему.
— Ты уже больше суток ничего не ела. Я достану нам немного еды.
При этих словах комната вспыхнула ослепительно белым светом, на мгновение ослепив Кирэлла. Когда он снова смог видеть, стол был уставлен едой.
— Похоже, Круба снова нас обеспечивает, — раздраженно сказал он.
— А почему ты не рад? — спросила она, хмуро глядя на него.
— Потому что я — твоя пара. Предполагается, что именно я буду обеспечивать тебя едой.
Осень посмотрела на маленький, похожий на яблоко фрукт, который собиралась откусить, и положила его обратно в миску.
— Тогда отправляйся на охоту, а я пока осмотрю дом.
Кирэллу стало стыдно. Его пара была голодна, и он не позволит ей поесть из-за гордости? Подойдя к столу, он взял зеленый спелый фрукт и подал Осени.
— Кирэлл? — позвала она, медленно садясь на отодвинутый им стул.
— Ешь.
— Но я думала…
— Ты же голодна. Какой же я буду парой, если не разрешу тебе поесть, когда еда под рукой?
Он принес стул для себя, сел рядом с ней и начал наполнять тарелку.
— Что это? — спросила она, глядя на кучу еды, которую он поставил перед ней.
— То, что ты держишь в руке, — это зеленое крапчатое яблоко. У него твердая плоть, терпкая, но сладкая. Его можно есть сырым или вареным. Вот это, — он указал на то, что показалось ей кусками мяса, — называется фосса. Это маленькое существо, которое живет глубоко в лесах. Его мясо чрезвычайно нежное. Рядом с ним — фис. Он встречается только в высокогорных водах. И это…
— Кирэлл, — она нежно коснулась его руки. — Давай просто поедим. Я не гурман. Неужели ты до сих пор этого не понял?
Так и было. Две недели они путешествовали на «Инферно», и никому, включая его самого, не пришло в голову взять с собой еду с Земли. Она ни разу не пожаловалась, просто ела то, что было предложено.