Он улыбнулся во все зубы.
— Я знаю, что так поступали с беглецами, — заговорила Кестрел, пытаясь разобраться, правдивы ли её воспоминания. — Но не помню, чтобы видела, как это происходит.
— Тебе вряд ли бы это удалось. Ты же леди. Это часть привилегий — не приходится смотреть на уродство.
— Ты не урод.
— Ну что за прелестная лгунья.
— Пока не улыбаешься. Тогда ты похож на ухмыляющийся череп. Ты делаешь это намеренно.
— А, значит, не так уж я и мил.
— А я не лгунья.
— Но ты была ею. И из того, что я слышал, очень хорошей. Кто сказал, что ты не лжешь о потере памяти?
Она наградила его взглядом такой лютой ненависти, что он отпрянул. Зажужжали осы.
— Должен признать, — сказал он, — порой я обижаю, но не нарочно. Это как моя улыбка.
— Это не извинение.
— Принцы не извиняются.
В мгновение ока, одним быстрым движением, кинжал в её руке оказался у его горла. Рошар, ощерясь, запрокинул голову.
— Извинись, — сказала она.
— Не думаю, что дать тебе кинжал, было мудрым решением. Ты какая-то нервная.
Кестрел прижала кинжал сильнее. Рошар отступил назад. Она сделала шаг вперед.
— Все говорят, что я совершала чудовищные поступки. Предала свою страну ради высшего блага. Я была такой благородной. — Её рот скривился в иронической усмешке. — Бедняжка. Бедная Кестрел, ах, эти её никчемное слабое тело и пустой разум. Зачем мне сейчас лгать?
— Чтобы мучить его.
Вздрогнув, она опустила клинок.
— Ты его мучаешь, — повторил Рошар.
— Вот для чего ты здесь. Чтобы защитить своего друга от меня?
На этот раз улыбка Рошара была простым изгибом губ.
— Мне ничего от него не нужно.
— В этом и состоит часть проблемы.
— Мне плевать на вашу войну, — сказала она, будто не слышала его.
— Плевать, говоришь… Поэтому ты просто так даешь совет, как улучшить орудие, созданное изрешетить твой народ? Оружие, которое, если нам повезёт, уничтожит твоего отца.
— Моего отца. — Голубое небо почернело. Осы зажужжали у неё в голове. Кестрел открыла рот, чтобы заговорить. Но ничего не вышло.
— Именно так, — сказал Рошар. — Он возглавляет валорианскую армию. Разве тебе никто не сказал?
Рука, державшая кинжал, обмякла. Она подумала о своем разговоре с Арином в его покоях. Он пытался сказать ей.
Рошар прикоснулся к её плечу. Взгляд Кестрел прояснился, пульс ускорился.
— Я прошу прошения. Извини за то, что сказал ранее.
Она чувствовала себя одновременно легко и будто ей на плечи давил тяжкий груз, словно её сердце вырвалось из тела на свободу и пропало, и она больше не знала, чем она была — сердцем или телом.
— Кестрел?
С одной стороны, совершенное оружие, созданное убивать её народ, а с другой — осознание, что она вообще не приняла во внимание своего отца, ни разу даже не задумалась о его роли в этой войне, хотя у неё имелось достаточно информации, чтобы догадаться без подсказок.
Кестрел осознала, что не сожалеет о том, что усовершенствовала орудие. Часть её хотела, чтобы целью стал отец. Её собственный отец. Да что же она за человек?!
— Я не помню, как выглядел в прошлом, — внезапно сказал Рошар.
Кестрел потребовалось некоторое время, чтобы понять значение его слов.
— Когда я смотрюсь в зеркало — это всё, что я вижу, — продолжил он. — Нет никаких воспоминаний о том, каким я был прежде.
Аромат плода илеа пьянил. Она забыла своего отца. И не хотела его вспоминать. Переведя взгляд на лицо Рошара, Кестрел встретилась взглядом с его прекрасными, нетронутыми клинком, глазами. И обратила внимание на атласную тёмную кожу его щёк.
— Ты скучаешь по тому, каким был? — спросила она.
Сначала она думала, что он ответит в своей привычной саркастичной манере, но он просто пожал плечами. А когда Рошар заговорил, его голос прозвучал непринужденно, но бесцветно.
— А какой прок в сожалениях? — Он прищурил глаз и, видимо понимая, насколько настроение между ними изменилось, добавил: — Ты хорошо обращаешься с клинком.
— Нет.
— Да.
Кестрел покачала головой.
— И никогда особо не умела.
— Я сказал «хорошо», а не «божественно талантливо». Ты обладаешь лёгкостью, которая приобретается после многочисленных тренировок.
— Это то, что ты видишь, или знаешь из моего прошлого?
— Вижу. Прежде я не был с тобой знаком.
Он вновь улыбнулся Кестрел, но на этот раз приветливее. Девушка вздохнула с огромным облегчением от того, что наконец-то появился хоть кто-то, не знавший её прежнюю.
Обладание фортепиано и конём не причиняло Кестрел никаких неудобств.