— Арин пиратствует пока, но это ради благих дел, — сказал Рошар. — Теперь, когда королева взяла правление города под своё крыло, я здесь не задержусь. Как и он. Мы оба отправимся на юг. После королевской аудиенции, разумеется.
Кестрел обожгла принца взглядом. Она провела большим пальцем по щётке и посмотрела на пыль, оставшуюся после поездки через весь город, а потом подняла взгляд и обнаружила, что Рошар изучает её, выражение его лица было участливым, но в то же время он определенно пытался что-то прочесть в её лице, и когда она поняла, что он пытался понять, какое решение она приняла, девушка сделала всё для того, чтобы он этого не увидел. Её взгляд прояснился. Она вынула из кармана своих брюк для верховой езды ключи от дома и от восточного крыла и вручила их Рошару. Когда она отдала их принцу, то уже прекрасно понимала, как ей будет больно видеть королеву.
Ключ от двери в сад на крыше она ему так и не отдала.
— Ты будешь жить со мной, — решила Сарсин.
— Хорошо.
— Нельзя её обижать.
— Я знаю.
Сарсин внимательно посмотрела на девушку.
— Арин бы не раздумывая обидел её. Будь он здесь, то ни за что не согласился бы с таким положением вещей.
Кестрел не была в этом так уверена. Она считала, что Рошару известна тайна о королеве и Арине, а вот Сарсин — нет. Но вслух лишь произнесла:
— Мне всё равно.
Но это было не так.
Четыре дня спустя, Кестрел была в огороде возле кухни. Она полола грядки. Ей это нравилось. Девушка наслаждалась своей работой, прекрасно разбираясь в том, что нужно оставить, а что убрать. Поначалу она допустила несколько ошибок с травами, но сейчас была уверена в своих действиях. Ей нравилось срывать стручки гороха и складывать их себе в корзинку. Кестрел нравился горьковатый, землянистый запах растений, который источал полосатый эрасти, фрукт, росший только на этом полуострове и только в этом месяце. Из него обычно готовили несладкие блюда. Кестрел осторожно сорвала их. Повар, поощрявший занятие Кестрел садоводством и прощавший ей ошибки, с удовольствием вдохнул запах этого фрукта, когда Кестрел принесла эрасти на кухню. Фрукты оказались недозрелыми.
— Придется подождать, — сказал он настолько осуждающе, насколько был способен. — Оставь их на стебле, пока они не будут выглядеть так, словно вот-вот взорвутся, если к ним притронешься.
В первый же день своего увлечения садоводством, прополкой и лущением гороха, она сожгла кожу. Загорела. Поначалу Кестрел пользовалась маленьким ножом, чтобы вычистить грязь под ногтями. Теперь же ей было всё равно.
Ветер этим днем дул сильно. Земля была сухой. И Кестрел не услышала приближения Арина.
— Я тебя повсюду искал.
Девушка подняла на него взгляд. Ветер задувал волосы ей в лицо. Она не могла видеть выражение его лица и хотела спрятать собственное. Ей не нравились чувства, которые она испытывала в его присутствии. Облегчение, что он был жив, здоров и в безопасности. И еще другие эмоции: бурлящие и ужасающие.
— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал он.
По тону его голоса Кестрел догадалась, о чём он хочет поговорить. Она знала, что права. Она вернулась к своему занятию.
— Я занята, — ответила девушка.
Зелёный сок потек по её запястьям. Плод отправился в корзину.
Арин присел рядом с ней между растениями. Он аккуратно убрал беспорядочно разметавшиеся по её лицу локоны. Его большой палец коснулся щеки Кестрел. И тогда она посмотрела на него. Его лицо было грязным, волосы спутаны, одежда заиндевела от морской соли, а челюсть переливалась желто-зелёным цветом из-за старого синяка. Он был обут в валорианские сапоги: высокие, со шнуровкой на крючках.
Ей не хотелось смотреть, как солнце превратило его глаза в драгоценные камни или чувствовать, как её кожа неожиданно откликнулась на его прикосновение. Кестрел не хотела, чтобы Арин смотрел на неё так, словно внутри у неё имелась дверца, которую он мог открыть и войти по своему желанию.
— Тебе нужно жениться на королеве, — сказала она.
Он уронил руку.
— Нет.
— Значит, ты дурак.
— Я попросил Инишу переехать в губернаторский дворец.
— Дважды дурак. Теперь придется умолять её вернуться.
— Выслушай, пожалуйста. Когда я был на востоке, то все про тебя думал неверно. Ты была помолвлена. Ты была тверда в своем решении. Я просил тебя… — Арин умолк.
Она услышала в памяти его голос: «Выходи за него, но втайне будь моей».
Это воспоминание причинило ей боль, Кестрел увидела, как её боль отразилась в его глазах, словно ему тоже вспомнились эти слова, увидела отголосок выражения его лица прошлой зимой в таверне. Когда он молил об объедках. И ненавидел себя за это. Но всё равно просил.