– Блин, ну Андрюха, ну спой, – сказала вторая девушка.
– Эта песня у тебя круто получается, – подключилась к уговорам та, что сидела на диване. Они так просили, что мне самой захотелось услышать, как поет Андрей.
– Я домой, – но он был непреклонен и вышел, никому не сказав “Пока”. Ну, в принципе, зачем говорить, если итак всем стало понятно, что он уходит.
Мне не нужно было делать расклад на гадальных картах, чтобы понять, что уходил он из-за меня. Если в случае с той девушкой Машей, которая выбежала, когда мы вошли, это было лишь предположение, то в случае с Андреем это было ясно как божий день. И меня это неимоверно задело.
Да что со мной? Почему меня больше интересует парень, которому на меня пофиг, чем тот, кто ухаживает за мной и вообще, по-настоящему классный?!
Глава 15
Андрей
Не хотел идти в караоке, но девчонки уже давно причитают, что отделяюсь от группы, что уже третий курс, а выбираемся группой намного реже, чем на том же первом, и все в таком духе. То, что пойдут не все – это пофиг, “главное, чтобы Андрюша с Женечкой пошли и попели с нами”, ну и Родригес, конечно, куда же без него. Хотя именно в моем голосе ничего необыкновенного нет – разве что под гитару или вот так в микрофон петь пойдет.
Савельев, легкий на подъем и любую движуху пойти согласился сразу, Игнатов в этот раз отказался, остальные тоже скукожились, а я, собиравшийся остаться в числе последних, в итоге передумал, но только после того, как девчонки сказали, что готовят Синицыной сюрприз в честь ее прошедшего дня рождения, и, если пойду я, то есть шанс, что пойдет и Клыков, а он – лучший подарок для влюблённой в него Машки. Ну я и согласился: пусть порадуется девчонка, раз уж ей присутствие Клыкова будет вместо подарка от него же, тем более на саму ее днюху мы так и не пошли.
В начале вообще не пожалел, что решил пойти – было классно, кто-то пел, кто-то пил. Даже сама Машка – вчерашняя именинница, была в ударе и позволяла себе наливать мартини – я в этом не участвовал. Нафига портить такую, если испорченных навалом? Пусть и такие скромные будут. Но порадовало, что Маша даже выпившая не отличалась от себя трезвой – только щеки покраснели и молчала больше обычного.
Но вот позже понял, что идти было провальной идеей. Женя обещался прийти позже и пришел. Только пришел не как всегда приходил – один, а со своей, блин, “девушкой”.
Машка ошалевшая сразу вышла, увидев голубков, и мне надо было последовать ее примеру, но, вместо того, чтобы сразу уйти, я стал наблюдать за этими двумя, тремя точнее – ещё Родригесом, который сразу распушил перья перед этой первокурсницей.
Выдержать я смог несколько секунд, наблюдая за тем, как Ангелина умело строила из себя само очарование, мило улыбаясь при этом теперь и Родригесу. Хотя строила она настолько умело и ненавязчиво, что казалось она и правда такая, казалось, будто не она с подружкой несколько дней назад обсуждала с кем бы переспала, а кому с ней не светит даже при наличии денег и крутой машины.
В итоге все же встал и подошел к Клыку.
– Пойдем подышим, – сказал ему, и мы двинулись.
Воздух кардинально не сменился – мы просто вышли за дверь.
– Зачем ты ее притащил? – спросил его прямо в лоб.
– А как по-твоему я должен себе путь в ее потайные миры прокладывать?
И как я не подумал о том, что теперь у него появилась такая незаурядная, хотя по факту самая заурядная, если подумать, цель. С моей подачи причем.
– Ясно, – буркнул я и, задев его плечом, зашел обратно, чтобы рассчитаться и свалить.
Я просто физически не мог находиться с ней рядом, и, что самое интересное, не мог себе объяснить причину этого. Просто хотелось скорее выйти из ее поля... или... наоборот припечатать к стене и посмотреть в глаза, обхватив шею, чтобы хотя бы чуточку понять ее и те эмоции, что она вызывает во мне. Казалось, если сделаю это, то смогу разгадать, что в ней такого, что думаю о ней больше, чем следовало бы.
Но такие мои желания меня немного пугали, ведь совсем не это я планировал сегодня днем после долбанной физры, когда решил, что просто не буду пересекаться с этой вертихвосткой. Меня как будто переклинило, когда увидел ее на паре – до такой степени захотелось во что бы то ни стало выжать свой максимум из этих дурацких отжиманий, а я знал, что этот максимум будет не только мой, но и всей группы, включая Клыкова – столько часов в зале, сколько провожу я, не проводит никто. Просто увидел ее взгляд и сорвался, хотя, когда также сделал Женя, перешагнув порог пятидесяти, посчитал того выпендрежником.
Отжимался и знал, что она смотрит. Чувствовал кожей, и неосознанно посвящал эту победу ей. И вроде сделал всех, хотя мог и сто выжать, но стало тошно от себя. Я ведь делал это ради нее, ради той, что трещала своей подружке о том, что даже не посмотрит на меня, ради той, что напомнила, какими суками могут быть красивые девушки вроде нее, и ради той, что по сути встречалась с моим другом.