Часы на столе служебной комнаты показывали без десяти одиннадцать.
На улице опять пошел снег.
Улица была вся в снегу.
Они долго спали и, перед тем как подняться с постели, занялись еще раз любовью. Выйдя на улицу чуть позже полудня, они оказались в волшебном краю хрустальных гор и минаретов, домов и башен из белоснежного сахара. Город, не отличавшийся чистотой, был покрыт толстым белым ковром, который все скрыл и замаскировал. Вокруг установилась глубокая тишина, создающая ложное ощущение безмятежности. Редкие автомобили бесшумно двигались по улицам, утопая протекторами в снегу. Даже грохот поезда, шедшего по надземной трассе, доносился издали приглушенно, как будто снег на улицах, крышах и трубах и снежинки, кружившиеся в воздухе, образовали какой-то акустический кокон, в котором отчетливо был слышен только стук сердца.
Эндрю знал, что он должен убить ее. Ему заплатили за то, чтобы он убил ее. И сделать это он должен был прошлой ночью, после того, как они кончили заниматься любовью во второй раз. Убить, когда она спала на спине с довольной улыбкой. Тогда ее темные глаза были закрыты, светлые волосы рассыпаны по подушке. Он должен был убить ее тогда. Взять нож из кухни и перерезать ей горло. Вместо этого он сам заснул.
— Что-то не так? — спросила она, улыбаясь.
Она просто сияла, когда они проснулись утром, и продолжала улыбаться все время. Она повернулась к нему, ее рука обвилась вокруг его руки, брови вопросительно поднялись, ожидая ответа.
— Что-то не так? — опять спросила она. — Как ты думаешь? — Она ждала ответа.
— Я как раз размышлял обо всем, что произошло этой ночью, — сказал он.
Это в какой-то мере было правдой. Он как раз корил себя за то, что ради удовольствия забыл о деле. Прошедшая ночь была идеальной для выполнения задуманного. Боулз уехал из города, его жена находилась прямо здесь, в этой дерьмовой постели.
Удобнее не придумаешь.
— Что ты любишь больше всего? — Она сжала его руку.
— Все, — ответил он.
И это тоже было правдой.
Вне всякого сомнения он любил женщин, но обычно его тянуло домой после второго полового акта. Иногда даже сразу после первого. Он в таких случаях хотел побыстрее одеться и убежать. Конечно, при этом поблагодарить, сказать, что все было просто великолепно и они увидятся в самое ближайшее время. Если женщины приходили к нему на квартиру, он хотел больше всего на свете, чтобы они побыстрее надевали трусики и бежали искать такси. Он давал им деньги на проезд, обещал позвонить. Как-нибудь следующим летом. Этой ночью он после всего совершившегося не придумал ничего умнее, как заснуть.
— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что тебе понравилось все? — спросила она.
Она все еще сжимала его руку. Вокруг них кружился густой снег, город погрузился в безмолвие. К ее длинному, серому, как кавалерийская шинель, пальто и голубой шерстяной шапочке быстро прилипал снег.
Темные глаза были прищурены из-за бившего в лицо снега. Лицо было свежим, сияющим и влажным.
— Поговори со мной, — сказала она.
Многим женщинам нравится, когда мужчины болтают им всякую чепуху в постели. Он знал эти речи наизусть, знал, какие непристойности им надо нашептывать на ушко, чтобы возбудить в ночной тишине. Но еще лучше вести эти разговоры за столом, среди бела дня, в то время как твоя рука находится под скатертью и под юбкой. Он прекрасно знал, как себя вести в подобных случаях. Но он не думал, что и Эмма нуждается в этой болтовне. Она не просила этого. Он не знал, чего она вообще хотела. В конце концов, его наняли, чтобы он убил эту женщину, а не развлекал ее.
— Ты проглотил свой язык? — поинтересовалась она.
Дамский разговор. Переливание из пустого в порожнее.
Она хотела этого?
— Нам еще далеко идти? — вместо ответа спросил он.
— Еще пять или шесть кварталов. Но это стоит такой прогулки.
— Надеюсь, — произнес он, — я голоден.
— Там самые лучшие вафли в городе.
— Очень длинный путь за вафлями, — заметил он.
— Но ведь сегодня выдался такой прекрасный день, — сказала она.
— Да, — согласился он.
— Я забыла спросить тебя ночью, — проговорила она и отвернулась от него, подставив лицо падавшему снегу. — Ты женат?
— Нет, — ответил он.
— Тебе нет надобности задавать мне подобный вопрос, верно?
— Нет, я знаю, что ты замужем, — сказал он.
— Тебе было бы лучше, если бы я не была замужем?
— Мне нравится так, как оно есть, — ответил он.
Он ненавидел такие разговоры.
— Ты был когда-нибудь женат? — спросила она.
— Никогда.