Она оторвала губы.
— Мы, как предполагается, следим за вампиром!
Кристофер лишь зарычал в ответ, целуя ее еще сильнее, облизывая и покусывая горло. Она застонала, когда он расстегнул три верхние пуговицы на ее старом камзоле и, засунув руку глубоко в одежду, дотронулся до груди. Его пальцы скользили по кончику ее соска. Он стал твердым и упругим и начал побаливать от прикосновений.
Мужчина слегка коснулся зубами нежной кожи ее горла, а затем облизал ее ухо и прикусил мочку. Ее тело было в огне, бедра описывали беспомощные круги, пытаясь слиться с твердостью, которую она ощущала под одеждой. Розалинда хотела сорвать с него штаны и…
Кристофер отпрянул, и они тяжело задышали. Девушка не возразила, когда он отсел подальше от нее, бросая на девушку хмурый взгляд.
— Я уверен, вас весьма позабавят мои слова, что я не интересуюсь прелюбодеянием ни с какой другой женщиной. Единственная девица, которую я хочу видеть голой и извивающуюся подо мной, это вы.
Представив это, Розалинда затрепетала.
Он неодобрительно посмотрел на нее.
— Не делайте этого.
— Чего?
— Не смотрите на меня так. Словно вам нравится эта идея.
Розалинда колебалась лишь секунду, прежде чем дотронулась до него. Он вскочил на ноги, и мысль о совместной слежке исчезла.
— Вы были правы. Вы должны провести ночь в покоях королевы.
— Что? Почему?
Он помрачнел.
— Потому что я — дурак.
Теперь он превратил все в полную бессмыслицу, подумала Розалинда, поправляя одежду.
— Вы хотите, чтобы я ушла?
— Да. Чем скорее, тем лучше.
Розалинда встала на ноги.
— Нет никакой необходимости в грубости, сэр Кристофер.
Он возвышался над нею, его лицо было перекошено от ярости.
— Черт возьми, есть. Теперь идите внутрь!
Розалинда смерила его долгим взглядом.
— Элиас сказал мне, что вы встретились со своим дядей этим утром. Что он такого сказал, чтобы привести вас в плохое расположение духа?
— Вы действительно хотите знать?
— Конечно, хочу.
Мышца дернулась на его щеке.
— Он сказал мне обольстить вас.
Истеричное желание рассмеяться булькало в груди Розалинды.
— Как странно. Тоже самое мой дедушка сказал мне сделать с вами. — Она присела в реверансе. — Доброй ночи, сэр Кристофер.
Мужчина схватил ее за плечо.
— Что он сказал вам сделать?
— Вы слышали меня, сэр.
— Тогда, какого дьявола мы стоим здесь вместо того, чтобы наслаждаться друг другом на моей кровати?
Розалинда с трудом сглотнула.
— Поскольку никому из нас не нравится делать то, что нам говорят?
Дыхание с шипением вырвалось из его уст, сливаясь с быстро охладевшим ночным воздухом.
— Всеми святыми я хочу вас, Розалинда.
Она не удержалась.
— И я хочу вас.
В его глазах вспыхнула радость, он провел пальцами вниз по ее руке и взял за кисть.
— Я хотел бы сказать, я же вам говорил, но боюсь за свой язык.
— Вы ничего не боитесь. — Она удивленно посмотрела на него. — Вы уже доказали, что способны взять надо мной верх. Почему вы не толкнете меня на землю и не возьмете того, чего желаете?
Он поднес ее руку к губам и поцеловал кончики пальцев.
— Думаю, это та же самая вещь, которая останавливает вас. Желание лежать в объятиях любимого человека без уловок или обмана.
Розалинда пристально рассматривала сжатые ладони.
— И я не могу предложить вам этого, потому что наши семьи и вампиры манипулируют нами обоими. Как мы можем знать, что действительно желаем друг друга, когда мы пойманы в паутину обмана?
Его улыбка вышла перекошенной.
— Точно. — Он отпустил ее руки. — Вы должны идти.
Розалинда схватила его за руку и поцеловала суставы пальцев, боясь заговорить из-за эмоций, клокотавших в душе.
Кристофер осторожно высвободил кисть и отвернулся.
— Хорошего сна, моя леди, и пусть Бог хранит вас.
— И Вас, сэр.
Она шептала эти слова, пока бежала к дворцу. Она была такой дурой. Она должна была взять его за руку, пойти и переспать с ним вместо того, чтобы вести наблюдение за королевой. Ее тело дрожало в беззвучном плаче, эхо которого врезалось в память. Она поступила правильно и он тоже, но это было похоже на двойное предательство.
Остановившись на нижней площадке лестницы, девушка обняла себя, словно испытывала сильную боль. Побег от похотливого обещания в голубых глазах Кристофера причинял больше страданий, чем любая физическая рана, которую она когда-либо получала. Кристофер чувствовал то же самое или смягчит боль на кровати другой женщины? Он сказал, что хочет лишь ее…, Розалинда дотронулась до кинжала в надежде, что его слова были правдой.