Мы спустились на первый этаж, где сразу же заметили несколько журналистов, которых не пускали внутрь. Я тут же отвернулась и схватилась за пальто Макса.
— Не трусь, солдат.
Он усмехнулся, натянул шапку мне чуть ли не на глаза, поднял шарф на уровень носа, и я вообще перестала отличаться от восточных женщин. Затем он обнял меня за плечи и притянул к себе, чтобы поцеловать в макушку. Мне было не по себе! А вот если судить по довольному выражению лицу Макса, тот был вполне не против такого внимания! Ну ничего, милый, я тебе ещё устрою сладкую жизнь. Уже представляю следующие заголовки «Ростов и его гарем».
— Я этого не вижу, но чувствую, что ты задумала какую-нибудь пакость. – прошептал он мне на ухо.
Как хорошо, что глаза не умеют заливаться краской! А то представляю, бледно-лимонный шарф, бежевая шапка, которые скрывают пожарный гидрант. То ещё зрелище. Макс быстро распугал своим взглядом толпу зевак и журналистов, добрался до своей машины и усадил меня вперед. Правда, журналисты всё ещё лезли со своими камерами, чтобы сфотографировать меня. Захотелось натянуть шарф аж до затылка, но это было бы уже слишком.
— А теперь поехали.
Макс сел за руль, и мы наконец-то покинули это злополучное место! Как только я убедилась, что за нами никто не следит, стянула шапку, шарф и расстегнула пальто. Вух, духота. Я перевела взгляд на Макса, но тот лишь улыбался и смотрел на дорогу.
— Ты чего улыбаешься?
В ответ мне он лишь рассмеялся.
— Мне что, улыбаться теперь нельзя?
— Нельзя.
Он снова залился смехом, но улыбаться не перестал. Своим упрямством он бесил меня всё больше и больше. А чего он…прям как я! Мне это не нравится. Я скрестила руки на груди и отвернулась в сторону окна.
— И ты даже не спросишь, куда мы едем? – поинтересовался Макс, а в его голосе была издевка.
— Нет.
Да! Чёрт возьми, мне было очень любопытно, куда он меня везет! Но строить обиженную – это целое искусство. Нельзя так просто взять и сдаться ему. Хотя бы немного же его помучить можно. А ещё лучше – если он всё-таки не выдержит и признается в том, что его так веселит. В общем, дуемся и не машем.
— Ну хорошо.
Он резко свернул, чем заставил меня разжать руки и ухватиться за ремень безопасности. На мой пронизывающий взгляд он ответил идеальной белозубой улыбкой. Повыбивать бы тебе их, чтоб не бесил почём зря.
— Поговори со мной, златовласка.
— Не называй меня так.
— Почему, златовласка?
— Мне не нравится.
Ладно, я врала. По сути, мне было всё равно, но придумывать себе прозвища так рано я не планировала. Твою налево, я ж его даже не знаю!
— А мне – очень даже.
— Тогда я буду называть тебя каштанкой. Договорились?
Мужчина нахмурился. Ого, а он действительно задумался над тем, что я сказала? Он даже от дороги на секунду отвлекся, чтобы посмотреть на меня. Я постаралась сделать самые невинные глазки из всех возможных!
— Согласен, златовласка.
А потом он снова улыбнулся и перевел взгляд на дорогу.
Да он…он…он просто невыносим! Придурок! Идиот! Какие же у него красивые ямочки на щеках… Так, нет, стоп. Мы остановились на идиоте. Вот и продолжай, Лисса, продолжай. Не хватало только влюбиться сейчас в эти ямочки, а потом опять страдать. В отличие от Стаса, про Макса я кое-что знаю. И я всё ещё помню его «как же я хочу тебя», которое он сказал ещё в библиотеке. Я хочу тебя. Хочу тебя поцеловать. В своих желаниях он честен.
Чёрт! Надо тебе было об этом сейчас задуматься, да? Почему так вовремя, Лисса? Я отвернулась к окну и накрылась пальто. С виду – я просто устала и замерзла, а на самом деле – пытаюсь скрыть свою грустную моську. Он позвал меня на свидание, но это ведь не то же самое, что признаться в симпатии. Думаю, он всех своих девушек звал на свидание. А потом спал с ними. Ты влипла, Лисса, а пути назад уже нет.
Я прикрыла глаза и попыталась представить, чтобы было, если бы у нас с Максом что-то всё-таки получилось. Стала бы я такой же нервной истеричкой как Лика, потому что ловила бы Макса на измене каждые полгода? И смогла бы я вообще такое терпеть? Почему-то мне в голову не приходила мысль о том, что Макс влюбиться в меня и навсегда остепениться. Думаю, эта история вообще не про него. Кажется, с этой мыслью я и уснула.
Почему у меня так сильно болит шея? Я попыталась пошевелиться, но поняла, что снова уснула на кресле и перекинула голову через подлокотник. Я прикоснулась к подлокотнику и сразу поняла, что что-то здесь не так. Во-первых, почему я в такой позе? Всё тело вытянуто, а ноги спущены на пол. Во-вторых, с каких пор у нас такие мягкие подлокотники? В-третьих, откуда был вздох?