— Твою мать, ты же насквозь промокла.
Потом я почувствовала, что в Макса вселилась моя мама, потому что следующий час выглядел так, будто я приехала к себе домой, а не к Максу, мужчине, которых хочет переспать со мной. Он привел меня в дом, усадил около батареи, снял всю верхнюю одежду, принес мне свои свитера, штаны и футболки, а затем удалился на кухню. Штаны я сразу отодвинула, они были мне большие и резинка слишком широкая. А вот в свитер я с удовольствием укуталась. Выбрала самый большой и длинный. Осталась в своих теплых колготках, которые у батареи очень быстро высохнут. Тем более Макс её разогрел чуть ли не до уровня адского котла. На всякий случай завернулась в плед и стала ждать мамочку номер два.
— Я не знал, что ты любишь кроме лапши, поэтому принес всё.
Укор я пропустила мимо ушей, но с любопытством осмотрела всё, что было на подносе. Чай, кофе, горячий шоколад, какао и таблетки от простуды. Мда, деликатес прям. Я взяла чай, просто для того, чтобы согреть руки.
— Согреешься и пойдём готовить ужин. – заявил Макс, попивая что-то из своей чашки.
— Я же гость, - шутя, возмутилась я, - И ты заставляешь меня готовить ужин?
— Именно.
Я усмехнулась, но протестовать не стала. Мне и так было немного странно здесь находиться, так хотя бы ужин приготовлю, и не буду казаться самой себе такой наглой.
— А что ты там пьёшь? – спросила я.
— То, что тебе ещё нельзя.
— Эй!
Я тут же убрала чашку подальше от себя и Макса, скинула плед и потянулась к мужчине, чтобы заглянуть в его чашку, но вот только я забыла о том, чего этот мужчина хочет. Глаза Макса нездорово блеснули, и я увидела, как сжалась его челюсть.
***
Я прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Если единственное, что разделяет нас – это этот чертов свитер и её колготки, то мы все в большой опасности, чёрт его дери! Девушка стояла передо мной на коленях, прогнувшись в пояснице, а свитер слишком провокационно обтянул её попку. Я сглотнул. Кажется, до девушки тоже начало доходить то, что уже давно поняло нечто в моих штанах. Стоило мне увидеть её в таком виде, как он встал колом и даже не думал падать. Нет, чувак, не сегодня. Сегодня ты обречен ходить со стояком до боли.
Лисса отпрянула от меня и снова укрылась пледом, вернее, прикрыла ноги. Но я успел заметить ещё кое-что. Эта чертовка сняла свой лифчик. Я различил то, как колышется её грудь под моим свитером и будь я проклят, если это не одно из самых сексуальных зрелищ из тех, что я видел. Снова закрыл глаза, посчитал до десяти и открыл их. Девушка уткнулась носом в свой чай.
— Идём готовить ужин? – предложил я, вместо того, чего на самом деле хотел.
Она лишь кивнула и, немного подумав, встала. А у меня и не падал, твою мать! Шикарные длинные и тонкие ноги, обтянутые светло-серыми колготками, свитер, который доходил почти до середины бедра бордового цвета и всё. Самоконтроль полетел к чертям.
Я старался держаться от неё подальше и она, видимо, тоже. Что ж, спасибо тебе, конечно, маленькая прелесть. Вот только уже поздно. Мы дошли до кухни в полном молчании. Я застыл перед холодильником, но больше от того, что пытался охладиться, а не потому что был пиздец как заинтересован выбором.
Златовласка сидела тихо и не рыпалась. Мне это нравилось. Чем меньше она двигается, тем мне же легче. И я уже почти успокоился, когда золотая макушка пролезла между мной и холодильником через мою руку. Она стояла ко мне спиной, и я точно уверен – эта зараза чувствовал мой стояк своей упругой задницей! И, судя по всему, её это устраивало! Что же ты делаешь, пташка?
— Чего застыл? – спросила она, хватая что-то из холодильника – Достань из морозильника мясо, и присоединяйся.
Она снова нырнула мне под руку, и я смог выдохнуть. Оказалось, что я всё это время не дышал. Маленькая, злобная, невыносимая…самая сексуальная на свете девочка! Я хлопнул дверью холодильника и развернулся, чтобы найти её, подхватить под эту симпатичную попу, а затем усадить на одну из тумб.
— Макс, а как же ужин?
Её глаза бегали туда-сюда, но, увы, помощи ей ждать не откуда. Сама нарвалась, девочка.
— Конечно, только кое-что нужно подготовить перед ним.
И я её поцеловал. С недавних пор, это стало моей новой манией. Целовать её, целовать её так, чтобы кружилась голова, чтобы с её языка срывались стоны, чтобы она забывала дышать. Целовать так, чтобы она и думать забыла о Стасе и о каждом парне, что мог быть до него. Целовать так, чтобы только мои поцелуи она вспоминала, когда будешь слышать это слово.