— Может, напишем своё объявление? Какое-нибудь? А? Прикольно получится! — вдруг пришла мысль ко мне в голову.
— Это идея! Погнали ко мне сочинять!
Мы примчались к Вальке в домик, вырвали лист из прошлогодней тетради по физике, достали фломастеры. Начали думать. Сначала решили написать, что правительство запретило выращивать капусту, поэтому до 13 часов воскресенья всем надлежит вырвать и выбросить этот незаконный овощ. Потом хотели выразить возмущение неограниченным ввозом в сад брюзгливых стариков с последующим их выгулом. Затем я предложила написать что-нибудь про Максима: очень уж он глупый и смешной. Совсем было, собравшись дать от его имени объяву о продаже яблочных огрызков и поношенных носков, мы в конце концов остановились на коротком, но красивом варианте: "Куплю мозги! Срочно. Максим". Ну, и номер участка.
Объявление заняло своё место на воротах, а мы принялись ждать реакции его главного героя. Минуло несколько часов. Макс, как назло, идти к воротам даже и не думал. Объявление так и не попалось на глаза никому из ребят. А может, никто, кроме нас, вообще не читает эти надписи? Вдруг шедевр про мозги так навечно и останется неоценённым? Устав ждать, мы решили поторопить события: наковыряли мозгов из селёдочной головы, завернули их в бумажку и отправились к Максиму: мол, по объявлению.
— Макс! — крикнула Валька.
— Макс! — крикнула я.
— Ма-а-а-акс! Выходи!
Ноль реакции. Совершенно пустой участок. Никакого движения, разве только прохладный вечерний ветерок колышет разросшуюся свекольную ботву. Даже из окна к нам никто не выглянул.
Зато из-за угла — и кто только звал её сюда? — неожиданно нарисовалась Катька. Едва увидев её мерзкую улыбочку, я сразу же поняла, что настроение будет испорчено до самого завтрашнего утра.
Катька — самое отвратительное существо в нашем саду. Во-первых, ржёт как лошадь и плюётся как верблюд. Во-вторых, на всяких шмотках и барахле помешана: только и рассуждает целыми днями, у кого машина есть, у кого нет, кто в каких тряпках, у кого какой мобильник... Ну, в-третьих, она просто дура жуткая.
Приехала эта Катька в наш сад год назад: ее предки купили участок в конце нашей улицы. Помню, тогда тоже скучно мне было: холодно, не искупаешься, ягоды еще не созрели, Валька снова в город укатила.. Иду я по улице, значит, и тут вижу: прыгает через резиночку какая-то девица незнакомая, обесцвеченной гривой с чёрными отросшими корнями помахивает. Дай, думаю, познакомлюсь! Подошла, спросила, как зовут. И тут она мне: "Скажи "клей"!". "Ну, клей", — говорю я. А Катька с торжествующим таким видом и отвечает: "Выпей баночку соплей! А скажи "птица"!". "Наверняка на этот раз она срифмует про трусы, — решила я. — "Снимай трусы, иди жениться"". Из любопытства я выполнила ее просьбу — и Катька, разумеется, выдала именно то, что от неё и ожидалось. А потом громко заржала, разинув рот так широко, что из него вывалилась и упала прямо на пыльную дорогу маленькая розовая жвачка. Катька увидела, что ей больше нечем громко чавкать, видимо, расстроилась и решила, что это я виновата в её невосполнимой потере. А уж узнав от меня всю правду о своих умственных способностях, она разоралась так, что на соседнем участке чуть окна все в теплице не повылетали. С тех пор мы с Катькой не дружим. Хотя если уж быть честной, то иногда, если бывает совсем скучно, вместе ходим купаться: это случается тогда, когда все в городе, и ни мне, ни ей не с кем больше тусоваться. Во всё остальное время Каться издевается над нами и старается подстроить какую-нибудь гадость: вот и сейчас, похоже, нацелилась сделать то же самое.
— А чего это вы тут стоите-орёте? — спросила Катька, как обычно, причавкивая и прищёлкивая спрятанной в глубине зубастой пасти жвачкой. — Зачем это вам Макс понадобился? Интересненько. Днём к нему приставали-приставали, а теперь опять пришли! Неравнодушны вы к нему, что ли?
— Днём он первый начал, между прочим, — поспешила вставить я.
— Ну-ну, рассказывай!
— Какое твоё дело?!
— Так-так, скрытничаем! Интересненько! Явные признаки влюблённости!
— Дура ты, Катька...
— А жить будете все втроём? Типа, мусульманская семья, да? Типа, двоежёнство?
— Не ревнуй, Катюха, в мусульманской семье и четыре жены разрешается, так что и для тебя останется место, — вступила в разговор моя подруга.
Катька фыркнула.
— Меня ваш любимый Максик не интересует! За мной поприкольнее парни ухаживают! — парировала она.
— А чего ты возле его дома караулишь? — прищурившись и подбоченясь, как коварный экзаменатор, спросила Валя.
— А вы чего раскричались?
— А мы специально раскричались, чтоб тебя на чистую воду вывести. Давай, говорю, сходим к дому Макса, позовём и его и, спорим, Катька выскочит! Она же там всё время ошивается! Скажи, Надь?