— Мой? — не оборачиваясь, спросила Алиса. — Это очень любопытно. Ладно, продолжай философствовать, ты сегодня в ударе, мне интересно.
— Но раз есть Бог, значит, есть и Сатана, Дьявол, Люцифер? Вспомни «Божественную комедию» Данте или «Фауста» Гете. Бог сеет в людях Добро, а темные силы — Зло. И в мире происходит извечная борьба между ними. С тех пор, как существует человек. Принято считать, что Добро всегда побеждает Зло, но если Добро и Зло поровну сосредоточились в душе одного человека? Кто он тогда, этот Человек?
— Я где-то читала, что Иоанн Кронштадтский обладал даром видеть ауру над головой человека, — вспомнила Алиса. — Но аура была не у всех… Вот я и думаю, что осененный Богом человек — с аурой, а слуга Сатаны — без нее.
— Дар Иоанна Кронштадтского — редкое явление, — раздумчиво заметил Николай. Он тоже об этом слышал. — А как обыкновенному человеку разобраться, где Зло, а где Добро?
— Я знаю, ты — добрый, Никита — тоже, а вот Митрофанов — злой, нехороший. Почти на каждого хорошего человека приходится один плохой. Но ведь добро тянется к добру, а зло — к злу! — Алиса остановилась и ткнула палкой на возвышающуюся прямо перед ними огромную березу.
— Посмотри, как присосалась какая-то круглая штука к ветвям? Это омела, паразит, сосет соки из березы. Вон еще и еще! Наверное, так и у людей: есть труженики, творцы, создающие ценности, а есть паразиты, присосавшиеся к ним…
Действительно, на ветвях нескольких берез висели безобразные просвечивающие прутяные шары с колючками. Когда деревья выбросят листья, их не будет видно, а сейчас на голых ветвях они висели, как опустевшие птичьи гнезда.
Неожиданно громко грянул выстрел. И тотчас с негодующим криком близ кромки берега пролетел ворон. Немного погодя затрещали сороки, пронеслась над головами стайка каких-то сизых маленьких птиц. Лесное эхо вольно и раскатисто пошло гулять над заснеженным озером.
— Он убил кого-нибудь? — встревоженно спросила Алиса.
— Тишину, — ответил Уланов. — Он убил тишину и вспугнул красоту.
Глава девятнадцатая
1
В городском суде шел процесс над фальшивомонетчиками. Зал был полон народу. На скамьях для подсудимых сидели Турок, Илья Власик, Павлик-Ушастик, Длинная Лошадь и еще несколько незнакомых Уланову человек, тоже проходивших по этому делу. Толика Косого не было, он к ним не имел никакого отношения. Ему просто боялись даже что-либо мелкое доверить — обязательно подведет.
— Они доставали Власику гербовую бумагу, — пояснил сидевший рядом с Николаем Прыгунов.
Судья задавал вопросы художнику Илье Власику. Невысокого роста, с широким тазом мужчина, в мастерской которого Уланов был не однажды, но увидел впервые лишь здесь, на суде, стоял перед судьей и угодливо отвечал на вопросы. Голос у него мягкий, бархатистый, глаза выпуклые, светло-карие, рот маленький, чувственный. На курчавой темной голове розовеет небольшая плешь. Бросая взгляды на сидевшего неподалеку адвоката, он бойко отвечал:
— Сначала я просто решил позабавиться, наказать жадных кооператоров… Сделал несколько полусотенных — сходу их приняли.
— Кто принял? — строго спросил судья, пожилой, с седым ежиком человек с розовым лицом и широкими бровями. Два заседателя, очень похожие один на другого, с интересом смотрели на подсудимого. Перед ними на столе лежало несколько фальшивых ассигнаций.
— Я же говорю, кооператоры, — взглянув на адвоката, сделавшего какой-то знак рукой, поспешно прибавил: — Я и мысли не имел нашести урон государству. Просто захотелось малость наказать этих хапуг. Я ведь слышал, читал, какие они бешеные деньги зашибают на нашем дефиците.
— Откуда у вас такая ненависть к кооператорам? — вставил адвокат.
— А кто их любит? — усмехнулся Власик. — Это зло, порожденное перестройкой.
— Чем занимались кооператоры, которым вы всучили, простите, вручили фальшивые деньги?
— У меня «восьмерка», так какие-то жулики ночью прямо под окнами вынули из нее лобовое стекло. Мне подсказали, у кого можно купить новое. Вы знаете, сколько содрали с меня за стекло эти рвачи? Восемьсот рублей! Я им и… Ну, я с ними и рассчитался фальшивыми ассигнациями.