Уланов, дождавшись, когда две девушки закончат разговор в телефонной будке, снова набрал номер Ларисы и на этот раз услышал ее голос.
— Ты одна? — дипломатично спросил он.
— Опять ты… — с досадой произнесла Лариса, — Когда же это кончится?
— Я жду тебя на углу у гастронома, — сказал Николай и повесил трубку.
Он не был уверен, что она на этот раз выйдет. Решил, что подождет пятнадцать минут и уйдет.
2
Уволившись из школы, Уланов первые недели жил с какой-то щемящей пустотой в душе. Конечно, можно было бы уладить конфликт, но какой ценой? Директор просил его извиниться перед наглым и кляузным мальчишкой, но Николай никогда бы себе подобного не простил. Рослый прыщавый увалень издевался над ним, учителем, на уроке и извиняться перед ним — это значит потерять уважение к себе. Это понимал и директор, но вот в гороно не захотели понять. Как же, преподаватель поднял руку на ученика! Если уж быть точным, то не руку, а ногу… Приобретение дома как-то сразу наполнило смыслом жизнь Уланова, да и заключение долгосрочного договора с кооперативным издательством «Нева» укрепило его тыл. Теперь «Жигули» с новым аккумулятором наматывали километры между Ленинградом и Новгородом. От его дома на Марата до Палкино ровно сто пятьдесят километров. Не так уж и далеко. Иногда он это расстояние покрывал за два с половиной часа. От шоссе Ленинград-Москва до деревни было 12 километров. Не асфальт, конечно, но покрытая гравием дорога была вполне проходимой даже в ненастье. Сворачивал в Палкино направо, не доезжая до Новгорода тридцати километров. Деревня была как раз на границе Ленинградской и Новгородской областей. Их разделяло озеро Гладкое.
Геннадий с Чебураном мастерили клетки для кроликов, стройматериал им выделила та самая организация, с которой они заключили договор. В счет будущих доходов. За пакетами с пчелами они поедут в Витебск на «Жигулях». В конце апреля, так пообещал председатель, хотя слово свое не держал. Они уже это заметили. Геннадий познакомился с заведующим турбазой — это в пяти километрах от Палкино, тот, опытнейший пчеловод, пообещал помочь на первых порах советами, научить делать пчелиные домики. Пару штук они купили у него. Немного озадачил Геннадия завтурбазой, заявив, что в прошлом году у него клещ погубил шесть пчелиных семей. Пострадали и другие местные пчеловоды, но вроде бы, есть верное средство от клеща. Николай уже дважды наведывался в магазин «Пчеловодство» на Литейном проспекте, но нужных ядохимикатов против клеща там не было.
В общем, дел было по горло, работа в деревне все больше захватывала Николая, не мешало это и редактировать рукописи, вот только читать художественную литературу было некогда. Старенький телевизор, что он привез из Ленинграда, плохо показывал: мутное изображение и полосы. Да и всего одну программу. Вот бы привезти сюда японский телевизор и видеомагнитофон! После десятичасового рабочего дня вечером посмотреть бы какой-нибудь захватывающий фильм из американской жизни! Геннадий тоже любил кино. Они договорились, как только хорошо пойдут дела и появятся лишние деньги, так купят видеотехнику. Пусть даже советскую. Если на нее растет цена, то и на кроличье мясо подскочит! Брат почти каждую неделю выдавал очередную идею: предложил заказать в Новгороде коптильню и коптить разделанных кроликов, а из шкурок самим шить шапки. Чебуран хвалился, что умеет. Копченых кроликов Николай никогда не пробовал, а вот кооперативных копченых кур не раз покупал на Владимирском проспекте в «Кооператоре».
Перед самым отъездом в Палкино — уже загруженная всяким барахлом машина стояла во дворе — взволнованная бабушка сообщила, что ей только что позвонила Алиса Романова, у нее что-то там случилось: голос жалобный, кажется, плакала…