— Зато ты такой серьезный, строгий…
— С чего ты взяла?
— Тебе же хочется меня поцеловать, обнять, повалить на траву… Где же твоя хваленая смелость, десантник?
— Ты этого хочешь? — ошеломленно спросил он.
— Господин бывший учитель, я уже давно не маленькая, — язвительно заговорила она. — Было бы вам известно, свой первый аборт я сделала в девятом классе, когда мне было пятнадцать лет. И, представьте, меня соблазнил в пионерлагере студент пединститута — наш старший вожатый.
— Подонок! — вырвалось у Николая.
— Я была в него влюблена, — рассмеялась Алиса, — Строила ему глазки, подкарауливала его вечером у палатки, так что скорее всего, я его соблазнила…
— И чем все это кончилось?
— Кончилась смена, он уехал в Ереван, а я вернулась в Ленинакан и довольно скоро поняла, что беременная. Ему даже не написала, Армен так никогда и не узнал, что у него мог бы родиться ребенок. Позже я написала ему три страстных письма, где клялась в своей вечной любви, но он не ответил… Больше я его никогда не видела..
— Неудачная у тебя была первая любовь, — заметил Николай. Он присел на борт лодки, но потом забрался в нее и удобно расположился на корме. Теперь солнце пекло в спину.
— Первая! — усмехнулась она. — Не любовь, а… нездоровое любопытство к противоположному полу! И не зеленые сверстники нас привлекали, а зрелые мужчины. Девочки в палатке после отбоя только и болтали об этом. Одна восьмиклассница привезла с собой заграничный цветной журнал, где все откровенно было показано. Она прятала журнал под пол. Как-то ночью пошел сильный дождь, и журнал весь размок и полинял.
— Однако дело свое сделал…
— Ваша большая ошибка, учителей, да и многих родителей, что вы современных школьников по установившейся традиции считаете за наивных несмышленышей. Дети очень рано узнают про половые отношения мужчин и женщин. Тут бы им умно и доступно все растолковать, но все делают вид, что ничего такого и не существует, мол, верьте, дети, лучше сказкам про капусту и аистов, которые приносят ночью в клюве детей… Смешно было мне, девчонке, слышать, как за тонкой стеной отец кашлем заглушал страстные стоны матери ночью.
— Я спорить с тобой не собираюсь, — сказал Николай. — Когда я учился в средней школе, старшеклассницы тоже беременели, даже рожали детишек от своих же одноклассников.
— А когда у тебя первый раз было?
— Откровенность за откровенность? — улыбнулся он, — Я рос нормальным мальчишкой, никогда не был сексуально озабоченным, не грешил онанизмом, в восемнадцать лет влюбился в красивую женщину, которая была старше меня на четыре года. Я хотел на ней жениться, но она предпочла меня мужчине, который был старше ее вдвое. У них хорошая квартира, дача в Сосново, «Волга». Муж ее — доктор физических наук, в прошлом году Государственную премию получил за какую-то фундаментальную работу. Был напечатан в газете его портрет. Кстати, он лысый.
— Ты встречаешься с ней?
— С тех пор как она вышла замуж, я ее ни разу не видел. И видеть ее нет у меня никакого желания.
— А у нее?
— Давно-давно как-то вдруг позвонила, приглашала к себе — муж был в заграничной командировке, но я не поехал.
— Ну, и правильно она поступила?
— Наверное, да, — неохотно ответил Николай — Она тогда была умнее меня и дальновиднее.
— Конечно! — рассмеялась Алиса. — Заполучить известного профессора с «Волгой», дачей, квартирой или бедствовать с советским учителем при его мизерной зарплате!
— Ты прекрасно ориентируешься в нашей жизни, — заметил он — Правда, она тогда еще не знала, что я буду учителем.
— Если бы ты знал, как мне сейчас хочется… травки! — вырвалось у нее — Может, выпьем чего-нибудь, Коля?
— Такая красота кругом, — обвел он глазами озеро, бор, остров, — А ты о выпивке! Я тебе говорил, что в этом доме есть лишь один горький пьяница — это Чебуран. Так и тот куда-то запропастился. Поехал в город на день и вот пропал.
— Столько слышала о нем, а еще ни разу не видела… Когда же вы покажете мне вашего знаменитого Чебурана, Коляна, Коляндрика? У него еще есть какие-нибудь прозвища?
— Вроде бы, нет, — улыбнулся Николай. Гена сказал, что если Колян до вечера не появится здесь, он поедет в Новгород за ним. Дел полно, а толковый работник где-то пьянствует, может, даже в милицию попал. На пятнадцать суток, хотя вообще-то он не буянит.
— Скучные вы люди, — покачала головой Алиса — Все о делах, о делах. Какие-то очень уж правильные, я думала, таких уже и не осталось на Руси. Выродились.