К ним подошел Геннадий. Он был тоже до пояса раздет, но на ногах — кирзовые сапоги.
— Лукич клянется-божится, что сетей и в глаза не видел… — сказал брат, глянув сперва на Алису, потом на Николая, — Теперь и концов не найдешь….
— Ловите удочками, спиннингами, как все, — сказала Алиса.
— Я поеду в Новгород за Коляндриком, — сказал Геннадий, — Нужно клетки ставить, а оцинкованные сетки кончились, придется побегать по организациям… Вот бы рыбка где пригодилась!
— Гена, а кроме кроликов, рыбы и пчел, есть у тебя еще какие-нибудь интересы.
— Есть, — глядя на нее, скупо улыбнулся тот. Складки на лице его еще больше углубились, — Ты меня заинтересовала… Выходи за меня замуж?
— А Коля? — бросила лукавый взгляд на Николая девушка.
— Он ведь не сделал тебе предложения?
Николай молча смотрел на озеро.
— Господи, сколько у меня женихов! — рассмеялась Алиса, — А кем я при тебе, Гена, буду? Кухаркой или кролиководом?
— Крольчихой! — не выдержав, буркнул Николай.
— Женой, — спокойно сказал Геннадий, — Может, даже любимой.
— Я подумаю, Гена, — очень серьезно сказала Алиса и застегнула еще одну пуговицу на рубашке.
Глава четвертая
1
На этот раз Уланов пробыл в Ленинграде всего четыре дня. Сдал Вячеславу Андреевичу Селезневу две отредактированные рукописи, поприсутствовал на двух совещаниях кооператива «Нева». В нем всего и было-то шесть человек, а объем работы такой же, как в солидном издательстве. Николай только диву давался, сколько же бездельников содержат государственные бюрократические аппараты! Кроме самого Селезнева, никакого начальства в «Неве» не было, да и сам Вячеслав Андреевич редактировал сложные рукописи, не было у него даже заместителя. Каждый делал свою работу на совесть, потому что знал: хорошо поработаешь, хорошо и заработаешь. На этот раз Селезнев вручил Уланову объемистую рукопись известного ленинградского прозаика, который не смог ее напечатать в государственных издательствах и передал в «Неву».
— Роман очень острый, актуальный, так сказать, суперперестроечный, писатель задел и нашу литературную мафию, ее «серых кардиналов», — так что, Николай Витальевич, будь внимательным и требовательным, а то обиженные на нас в суд подадут. И такое уже бывало.
Роман — пятнадцать авторских листов, это предел возможностей кооперативного издательства. Более крупные произведения им пока было не под силу напечатать даже небольшим тиражом. Сергея Ивановича Строкова Николай читал еще в детстве, его повесть «Пятачок» была одно время его любимой книжкой. Потом долгое время о прозаике ничего не было слышно, а три года назад вышел его новый роман «Все начистоту», который вызвал большой шум в прессе. «Леваки-авангардисты», как довольно мощную литературную группу при журнале «Огонек» именовали в печати, набросились на роман, как коршуны на падаль. Уланов прочел его; ничего не скажешь, роман был смелым, затрагивал такие стороны нашей интеллектуальной жизни, которых раньше почти не касались. Помнится, он «проглотил» роман за одну ночь. И вот у него в руках папка с рукописью нового романа острого, честного писателя. Роман назывался «Круг». Спешил в Палкино Уланов потому, что там осталась Алиса с Геннадием. Была великолепная погода, прилетели ласточки, и она не захотела уезжать. Всю эту неделю он ощущал какое-то непривычное беспокойство, глазастая русоволосая девчонка не выходила из головы. Может, приедет в деревню, а они уже, как голубки, вместе и воркуют?.. Он гнал эти мысли прочь. Ну и что такого, если Гена женится на Алисе? Брату не повезло с первой женой, впрочем, сам был виноват, может, теперь обретет свое счастье? Но себя, как говорится, не обманешь: не желал он такого счастья Алисе! Они с братом совершенно разные люди. Геннадий заземленный человек, начисто лишенный романтики, а Алиса — фантазерка, тонкая натура и вообще, довольно ломкое, хрупкое существо. С грубоватым Геннадием ей будет скучно, она не тот человек, чтобы насиловать себя. До женитьбы, конечно, у них дело не дойдет, а вот легкая интрижка…
Очень уж игриво вела себя Алиса там, на берегу озера… Про «травку» она все реже вспоминала, оказалось, и впрямь ей не так уж и трудно было отвыкнуть от «ширева», так называла она наркотики. Честно говоря, Николай не стал ее уговаривать поехать с ним в Ленинград еще и потому, что боялся: а вдруг снова сбежит к своим? И потом бегай по городу, ищи ее на чердаках и в подвалах!..