— Зачем же вы даете им ключ? — упрекнул Уланов.
— Я написал портрет Никиты Лапина, — ответил чернобородый, в длинном сером свитере художник. — У меня его купили немцы из ФРГ. За валюту. Никита — хороший парень, но вот дружки его… не очень-то мне нравятся… — низкорослый лобастый художник с чувственными красными губами пристально посмотрел на Уланова. Даже голову с намечающейся плешью набок наклонил, — Хотите, я вас напишу?
— Не хочу, — пробурчал Николай, — Не скажете, где я смогу найти Никиту?
Художник огромным фломастером начертал на куске ватмана адрес и телефон.
— Вы подумайте, я хороший художник, — сказал он. — Может, ваш портрет на выставке будет красоваться.
— Перебьюсь, — не очень-то любезно ответил Уланов. В этом человеке было что-то отталкивающее. Может, толстые красные губы, которые он плотоядно облизывал.
Дверь открыл Никита. Голубоватые глаза его блестели, черная бобочка с круглой иностранной бляшкой на груди расстегнута, он почему-то был босиком.
— Что-то мы последнее время довольно часто встречаемся, гражданин водопроводчик… — криво усмехнулся Никита, загораживая вход и явно собираясь захлопнуть так опрометчиво, без обычного «кто там», открытую дверь.
— Я тебе уже сто раз, говнюк, говорил, что я не водопроводчик, — бесцеремонно отстраняя его, проговорил Николай. В большой затемненной шторами квадратной комнате на тахте перед японским телевизором «Панасоник» сидели Длинная Лошадь, Павлик-Ушастик и Алиса по прозвищу «Рыжая Лиса». Весь зверинец в полном составе. Смотрели видеофильм про гангстеров. Когда Уланов шагнул в комнату, из цветного телевизора раздавались длинные автоматные очереди. Гнусавый переводчик комментировал события на экране. На журнальном столике стояла начатая бутылка коньяка, большая бронзовая пепельница была переполнена окурками. Голубоватый дым витал под потолком. И запах был в комнате не совсем обычный. Курили гашиш. У Алисы расширились и без того огромные с нездоровым блеском глаза, однако она не двинулась с места. Даже вида не подала, что удивлена. Все старательно глазели на цветной экран, делая вид, что увлечены трескучим фильмом. Там уже не стреляли, а схватились врукопашную с применением приемов каратэ. Слышались дикие вскрики, хлесткие удары, предсмертные стоны.
— Вы, Коля, без нас жить не можете… — соизволила бросить на незваного гостя равнодушный взгляд Длинная Лошадь. Она в голубом свитере и джинсах. Он вспомнил, что ее звать Алла Ляхова.
— На вас ему наплевать, — подала голос Алиса, по-прежнему не глядя на него. — Он не может жить без меня… Правда, Уланов?
Никита уселся на тахту рядом с ней, демонстративно положил руку ей на бедро.
— Ну, это сильно сказано, — ответил Николай, — скорее, Лидия Владимировна без тебя скучает.
— Это еще кто такая? — спросила Ляхова.
— Я, конечно, неблагодарная свинья, но… не могла же не навестить своих старых друзей? И потом, каждый день ходить в театр — это утомительно.
— Я даже на отцовские премьеры не хожу, — вставил Ушастик. Он взял рюмку с коньяком, понюхал и с отвращением отставил от себя, — Папаша жаловался, что такие дерьмовые пьесы подсовывают наши авторы, играть в них противно.
— Гражданин Уланов, вы не собираетесь нас покинуть? — придав своему голосу любезные нотки, осведомился Никита Лапин, — Я ведь вас не приглашал.
«Уже прогресс! — усмехнулся про себя Николай, — Водопроводчиком не обозвал…».
— Собираюсь, — спокойно ответил он, — Алиса, вставай и пойдем отсюда? Нам завтра рано уезжать.
— Я приду… попозже, — явно колеблясь, ответила девушка. — Мы еще фильм про террористов не досмотрели.
— Не надоело тебе глядеть на эту мельтешащуюся трескотню? — подойдя к ней, сказал Уланов. Опять поднялась стрельба, завыли сирены полицейских машин, которые в этих фильмах налетают друг на дружку, разбиваются вдребезги, горят, взрываются, как атомные бомбы… Сразу видно, что Америка богатая страна, не жалеет для трюковых съемок автомобилей!