И он не считал это каким-то криминалом. Так жили все в то время. Все те, кто занимал ответственные должности. Все знали друг друга, помогали, выручали… Теперь это называется коррупцией. Если раньше по телефону можно было за две минуты решить важный вопрос, то теперь никто даже принятые на сессиях Верховного Совета постановления не выполняет… Разрушили великолепно отлаженную систему, а нового ничего не создали, кроме красивой говорильни, демонстрируемой на всю страну по телевидению. Наносил ли он, Лапин, вред народному хозяйству? Сознательно, конечно, нет. Но на бюро его слово было решающим. Правда, зачастую там обсуждались вопросы, в которых он был совершенно некомпетентен. Надеялся на референтов, помощников, так сказать, на коллективный разум. И пример в этом подавали вышестоящие руководители. Думали ли они о народе? Думали, но народ обособился для них в некую однородную массу, которая все время чего-то хочет, требует, всем недовольна. И успокаивали эту массу они, партийные работники, с трибун, слава богу, лозунгов и ленинских цитат на все случаи жизни хватало… Да и сейчас от них никто не отказывается. Даже самые рьяные перестройщики.
У него, Михаила Федоровича, совесть чиста: он, как и многие партийные работники, не знал о злоупотреблениях Рашидова, Кунаева, Алиева, Щелокова, Чурбанова и многих-многих других высокопоставленных деятелей. Таков был мир, в котором он и ему подобные вращались. Их одного за другим вытаскивают за ушко да на солнышко! Газетчики, будто с цепи сорвались, так и вынюхивают запах падали… А раньше горой были за тех, кого нынче так яростно разоблачают!
Сейчас дико было бы видеть, как первый секретарь обкома на черном ЗИЛе с эскортом мотоциклистов едет из Смольного домой на Кировский проспект отдохнуть, а на всем пути его следования офицеры ГАИ останавливают транспорт, теснят его к тротуарам, где глазеют на эту блажь тысячи ленинградцев. Высокопоставленному ленинградскому деятелю из Смольного показалось, что юные девичьи лица регулировщиц более благотворно будут действовать на его аппетит, и вот на перекрестках его маршрута появились молоденькие симпатичные девушки-регулировщицы. Они лихо выскакивали из своих стеклянных будок и отдавали честь надменному партийному вельможе…
Осуждал ли он, Лапин, это? Нет, не осуждал, наоборот, мечтал о том времени, когда сам вот так будет проезжать по улицам Ленинграда на комфортабельном черном ЗИЛе в сопровождении эскорта, а миловидные девушки из ГАИ будут ему козырять… Так же думали и его близкие знакомые, которые, разогревшись в саунах и накачавшись пивом и добрым коньячком, не стеснялись вслух высказывать и свои сокровенные мысли. Существующий порядок устраивал партийных работников, потому что он был нацелен главным образом лишь на их благополучие. А когда именно произошло отделение партийного аппарата от народа — это пусть высчитывают экономисты и историки. Он, Лапин, пришел в райком, когда все это уже было, вошло в кровь и плоть партийного работника.
Интеллигенция тоже хороша! Сколько приглашений он и жена получали от архитекторов, видных артистов, писателей, композиторов, художников. Каждому было лестно встретить у себя дома крупного партийного работника. Встретить и на славу угостить. Иные этим и удовлетворялись, мол, у меня был в гостях сам первый секретарь райкома, а другие — понахальнее — напоминали о себе, звонили, пытались что-то выгадать для себя, будь это открытие персональной выставки или поездка за рубеж… Кто ему нравился, помогал, проталкивал… У него дома на Суворовском висит с десяток картин ленинградских художников, две даже пристроены в туалете… А сколько стоит на полках непрочитанных книг с дарственными надписями! Дорогому и любимому… А сейчас тоже при случае в печати или по телевидению поносят партаппаратчиков! Быстро же забыли про свое собственное угодничество, подхалимаж, славословия! Как его, Лапина, обхаживал один известный поэт, намекнул про юбилей, к которому хорошо бы орденок получить. И ведь после нескольких встреч за столом помог ему, получил «Трудовика» поэт, а недавно его же, Лапина, обозвал зажравшимся чинушей в литературной передаче… Достойны ли были званий и премий знакомые деятели культуры, об этом как-то в те годы, да, пожалуй, и сейчас, особенно не задумывались. До сих пор государственные премии получают никому не известные литераторы. Кто-то же их двигает, протаскивает в комитетах? А читатели опять в стороне… Никто с их мнением не считается. Награждения, премии — все это решается, как и раньше, в кабинетах у высокого начальства.
Жена не раз говорила, что не пора ли ему, Лапину, уйти из райкома? Главное — сделать это вовремя, пока еще есть сила и влияние, подыскать себе другую работу с соответствующим окладом. Подобные настроения появились у многих, даже у инструкторов. Слыханное ли дело! На съезд народных депутатов приехали люди, про которых они, партработники, даже не слышали! И теперь, как и все рядовые граждане, не выбранные депутатами партийные работники слушают дебаты на съезде по радио и телевидению. В том числе и секретари обкома КПСС!